Песах Амнуэль – Журнал "Млечный Путь, XXI век", 4 (41), 2022 (страница 33)

Дорога у белой будки резко повернула налево. Он растерянно постоял у стены с оранжевым треугольником и надписью 'ИНТЕРРАШИНГ', поднял с песка брошенные дождевики, один накинул себе на голову, другой обвязал вокруг пояса и зашагал по дороге. Вид у него был довольно смешной, но оценить это было некому. Слева стеной высилась трава, справа тянулся молоденький соснячок. На земле цвел вереск, зеленел мох и пестрели лишайники.

В освоенных областях переселенцы полностью заменили здешнюю флору земной. Сложнее оказалось с фауной. Живность быстро приспособилась к земным растениям, и люди посчитали неэтичным избавляться от местных хищников, даже от тех, что были опасны и доставляли много хлопот. Только один вид, местные волки, скрестившись с собаками, получили от них ген любви к человеку и жили вместе с людьми. Другие были очень опасны. Поэтому приезжим рекомендовали запасаться оружием. Парализующим, разумеется. Здешние высокоэтичные колонизаторы жалели хищников. Тима передернуло и от этой мысли.

Лес кончился, на открытых полянах стояли раскидистые сосны. Дорога шла вниз и у подножья холма как бы кончалась, и не было видно, чтобы она поднималась на следующий пригорок...

Тим посмотрел направо. Совсем рядом между холмами был тот самый серебристый купол. А под раскидистым деревом неподалеку стоял домишко из серых бревен, очень напоминающий бунгало.

К дому вела тропинка. Почти у крыльца он увидел вполне приличную дорожку в направлении серого купола, причем та постепенно расширялась. По ней он и зашагал.

Неожиданно ветер донес запах свежего хлеба.

Уже по широкой подъездной дороге Тим подбежал к загадочному сооружению, а оттуда послышался гул каких-то работающих механизмов. Запахло вкусными поджаристыми батонами.

- Наконец-то! - закричал Тим. - Ура! Я приветствую вас, аборигены! Я приветствую тебя, пекарня! - и вспомнил русскую сказку про печку, которая стояла посреди поля и умоляла всякого путника: 'Съешь моего пирожка!!'

Тим заплясал вприпрыжку, захлопал в ладоши и, удивляясь самому себе, представил, как кинется сейчас радостно на шею этим бородатым пекарям в белых пекарских колпаках, с сильными, обсыпанными мукой руками. Им не надо автомобилей, они ходят по дорогам из примятой травы и пекут хлеб в стоящих средь полей и лугов пекарнях.

Это действительно была пекарня. Из ее освещенного жерла выезжали ящики с горячим душистым хлебом, сами обтягивались на ходу прозрачной пленкой и взмывали в воздух...

Молча, как завороженный кролик, смотрел молодой человек на эти подкатывающие и взлетавшие ящики... Распространявшие горячий дух хлеба...Четыре, пять, шесть. Заныло под ложечкой, и потекли слюнки, когда темная тень, распахнув огромные крылья, метнулась над головой прямо к светящемуся жерлу и спикировала на не успевший обтянуться ящик. Тварь ухватила темную благоухающую буханку страшными когтистыми лапами и молнией взмыла вверх. Ощутивший вдруг голод Тим тоже рванулся к ящику, тоже схватил буханку и, инстинктивно прижав к груди двумя руками, почувствовал, что краснеет.

Решительность была проявлена вовремя. Следующие ящики были только с булочками, рогаликами и пирожными. Неожиданно еще одна тень метнулась над ним, и его сильно ударили по голове мощные тяжелые крылья. 'Как пыльным мешком по башке!' - промелькнула мысль, и все исчезло.

Тим проснулся оттого, что ему было хорошо. Что-то теплое и живое грело один бок. Лицо его облизывали горячим и шершавым языком. Язык этот должен был быть с детскую теннисную ракетку, но это не испугало, потому что в детстве точно так же облизывала ему лицо собака Альма.

И все же, хорошего было мало. Он очнулся на холодной земле, со страшной головной болью, с какими-то тварями под боком и без буханки хлеба в руках. Лизать его перестали. Было уже темно. А изо рта шел пар, и становилось все холоднее. Жерло пекарни исчезло в серо-серебристой поверхности купола.

И тут совсем рядом раздалось рычание.

Он с трудом повернул голову. Светящийся ошейник делал вполне различимой страшную челюсть огромной собаки 'с глазами, как чайные чашки'. Опять вспомнилась сказка, и вдруг эта челюсть, скорей, как у чупакабры, ухватила его за узлом завязанный на животе дождевик и подняла с земли. Вторая зубастая пасть поддерживала за шиворот.

Потом под утробные звуки рычания его потащили прямиком к домику, где окно и открытая дверь сразу же засветились и кто-то выскочил на крыльцо.

- О боже! - вскричал по-английски худой и нескладный молодой человек в пижаме. - Торо! Торо! - обратился он к гигантской собаке. - Воды!

Торо отпустил узел плаща на животе Тима и скрылся в доме.

- Вы живы? - очень глупо спросил высокий молодой человек, и Тим ошеломленно уставился на хозяина.

Слишком юный, но тем не менее бородатый, интеллигентного вида, с всклокоченной шевелюрой - точь-в-точь молодой князь Мышкин, как сфантазировалось Тиму, наклонился к самому лицу спасенного и обернулся к собаке:

- Торо! Он жив!

Торо уже держал в зубах ковшик с водой. И размером, и видом был он с огромного льва, напоминавшего лабрадора, а ростом - с Тима.

- Дина! Мои очки!

'Дина - вторая тварь, которая дышит сзади', - подумал Тим, и тут его перестали держать за воротник.

Хозяин растерянно принялся хлопать себя по карманам, но это было безрезультатно, потом догадался взять ковшик из пасти чудовища и тыкал им куда-то в нос Тиму, но Тим поскорее перехватил воду, чтобы не расплескать. А сам, пошатнувшись, едва не грохнулся - спасибо, пес ухватил снова за узел на животе.

- Ах, Торо, беги за Диной, они, наверное, в кабинете! Нет. Принеси лучше те, которые в спальне...

Зверюга перестала держать за плащ и исчезла в дверях домика, а хозяин, обняв, повел Тима следом и усадил в кресло у печки. Здесь было очень тепло. А когда Тим хлебнул из ковшика, стало еще теплее. Там было первоклассное виски.

- Спасибо! - Тим вернул ковшик хозяину и представился.

- Доди Биллигот... - хозяин склонился и неловко протянул худую руку. В отблесках пламени Тим разглядел рожки в курчавой рыжеватой шевелюре. - Студент Кембриджского университета. Сейчас на каникулах подрабатываю смотрителем... этой пекарни.

- Вы из Кембриджа? - удивился Тим. - Мне определенно знакомо ваше лицо...

- Это я, видите ли, в Гринвичской обсерватории усовершенствовал стереометод Пакстона...

- Ну, конечно! Вы же - тот самый Биллигот! - схватился за голову Тим. - Как я вас не узнал! У меня, наверное, сотрясение мозга! - И начал рассказывать свою историю.

- Но зачем вы приехали? - перебил сразу Доди.

- Я люблю Алесю, - просто сказал Тим. - И ее нельзя отпускать в эту дурацкую экспедицию за Смоленск. Там все еще страшная радиация.

- Но там обнаружили дикарей. Им надо передать смартфоны. Пусть молятся 'богине Алисе', как за Уралом. А мы настроим 'Алису', чтобы давала им разумные советы и приучала к цивилизации. И нужна гуманитарная помощь...

- Зачем? - Тим возмутился. - Никакой помощи они не заслуживают.

'Русские заслужили то, что получили! - всегда думал он. - Они развязали и одобрили войну всем народом, а потом безжалостно уничтожали Украину. Так пусть и живут в дикости. И пусть пройдут тысячи лет, пока там опять появится новый Путин, чтобы вновь завоевывать мир!'

- Доди только покачал головой и сказал:

- Так нельзя... Но мы не пустим туда Алесю. Попытаемся не пустить.

- А у меня это получится наверняка. Как мне сейчас к ней добраться?

- Плохо, что вы отказались, чтобы вас встретили! Теперь чиновники транспортной компании не появятся здесь до следующего гостя! Могут пройти и годы.

- Тим только вздохнул.

Пока черт слушал дальше, почему-то все больше хмурясь, псы принесли две пары очков и хозяин небрежно сунул их в карман рубашки. Зверюги улеглись на ковре поближе к огню, и места у печки совсем не осталось. Даже для второго кресла, которое Тим приметил возле стола с многочисленными пультиками и экранами. 'Там моя аппаратура для контроля за работой пекарни, - кивнул хозяин - За процессом выпечки и доставкой заказов по адресам с помощью дронов...' - он продолжать вежливо стоять возле гостя и внимательно слушать. Но думал о чем-то совсем другом, потому что вдруг встревоженно спросил:

- Когда вы здесь оказались, было еще светло?

- Дело шло к вечеру, как и у нас в Париже...

- А сейчас - ночь. Значит, что-то случилось с Алесей! Понимаете? Уж она бы, беспокоясь о Вас, десять раз позвонила за это время! Узнать, как вы добрались! Справилась бы непременно...Но она молчит. Поэтому, я волнуюсь, я знаю эту семью, я их родственник!..

'Родственник? Какая еще к черту... с чертом родня!? - ничего не понимал Тим, а потом вспомнил: мать у Алеси была знаменитая оперная дива, взявшая псевдоним прославленной белорусской певицы прошлого Катерины Лявчук. Мать Алеси ушла от мужа и была очень счастлива с диабом, который сейчас возглавлял семью. 'Живут душа в душу, - говорила Алеся. - Без ссор и скандалов, как было с отцом...Только общих детей не может быть. И всем нам вместе - очень хорошо!' А на вопрос, как же у чертей появляются дети, ответила, что наука у них такая древняя, что позволяет им размножаться партеногенезом на родной планете. И добавила: 'В процессе эволюции у диабов слабый пол вымер и остались одни мужчины. У нас сильный пол - женщины. Похоже, вымрут мужчины... Зато две расы создадут счастливую семью...'