Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 3 (40), 2022 (страница 36)

Автором идеи сайта все считали Наума Шлоссера.

Я не спорил...

А потом мне в голову пришла еще одна идея...

Но это - уже совсем другая история.

Миниатюры

Софья Стрельникова

Вирсавия

Яркий белый огонек одиноко горел в пустоте. Он разорвался и начал расти. Потом потемнел и стал синим. Тысячи маленьких пузырьков собирались вместе, превращаясь в горячие облака. Облака нагрелись так сильно, что пузырьки стали прижиматься друг к другу. Облака становились все меньше и меньше, стали похожи на шарики сахарной ваты, а маленькие пузырьки все собирались вместе, пока не разгорелись до красноты. Красное облако собрало вокруг себя тяжелые разноцветные облака. Одно из них было самым необычным и таким тяжелым, что пузырьки лопнули. Облако до краев наполнилось водой, и в его водах жили тонкие, как паутинки, серебряные ниточки, плавая так близко друг к другу, что стали путаться между собой, завязываться в тысячи узелков. Узелки становились все крепче и формой стали похожи на рыбок. Их серебряные чешуйки переливались под светом горячих облаков. Рыбки начали съедать ниточки, плававшие рядом. Из-за этого они быстро росли.

Рыб стало так много, что им не хватало места в воде. Они начали подплывать ближе к поверхности, где были только серые камни. Испарения воды тонким паром обволакивали их. Камни стали крошиться от влаги. А испарения поднимались все выше, и рыбы выбирались на поверхность, превращаясь в ящериц.

Среди камней образовалась плодородная почва и появились необыкновенной красоты растения. Мягкая изумрудная трава стелилась по земле. По тонким высоким стеблям тянулись светлые резные листья. Золотые ветки деревьев держали густую крону. Листья блестели на ветру. На деревьях росли сладкие плоды, которые, опадая, питали почву год за годом. Из этой почвы стали вырастать цветы с красными лепестками.

Недалеко располагалось поселение. Однажды женщина из поселения пришла и нарвала корзину цветов. Два красных лепестка случайно упали ей за пояс. Спустя время у нее родилась дочка. Девочка была пленяющей красоты. Волосы у нее были цвета золота, а глаза - цвета аквамарина. Ее назвали Вирсавия.

Проходило время, один год сменял другой. Однажды Вирсавия сидела под деревом во время дождя. В это время царь Берий ехал на коне к себе во дворец. Крупные капли дождя стекали по его лбу. Вода примяла его мягкие локоны. Тут конь стал упрямиться. Царь спешился и повел коня за повод.

Вирсавия подошла к царю и указала на дерево. Они зашли под крону и сели рядом. На шее у Берия блестела тонкая золотая цепочка. Вирсавии так понравилась его цепочка, что она предложила обменять ее на своею. Но царь взял цепочки, сплел их вместе и надел на Вирсавию.

Ветер шумел в мокрой листве. Солнце садилось за горизонт. Утром небо было безоблачным. Мелкий, как рассыпанный бисер, песок блестел под ногами. Царь встретился с Вирсавией. Они собрались подняться в горы. В срезах скалистого обрыва играло солнце. Морские волны, шумно пузырясь, набегали на берег.

Ветер перебирал золотые локоны Вирсавии. Она осторожно шла по узкой горной дороге. Берий шел рядом. Она взяла царя за руку. Ее мизинец и безымянный палец оказались между его указательным и средним, а три другие пальца обхватили его безымянный и мизинец.

Они пришли в горное ущелье. Здесь разливалось темное озеро, по краям которого было много белых камней. Вирсавия и Берий стали собирать маленькие камни и бросать в озеро. Озеро разливалось, раздвигая горы, с которых падал солнечный свет. Озеро росло и превратилось в море.

За море зашло солнце. В темноте ночного неба горели белые огни. Луна ярко светила, бросая на водную гладь полоску света.

Лунная дорожка разбила море на две части. Берий с Вирсавией пошли по земле через море. По дороге они увидели четыре ракушки. В створках морских раковин лежали младенцы. В белой ракушке лежала девочка с ярко-синими глазами. Ее черные локоны обрамляли круглое лицо. Они назвали ее Дифдой. В ракушке желтого цвета лежала девочка с латунными волосами. Ее решили назвать Лилией. В красных ракушках лежали девочки с медными волосами. Их назвали Феркад и Поррима. У Феркад были глаза цвета нефрита, а у Порримы - цвета бирюзы.

На берегу моря Вирсавия и Берий решили построить замок. В замке было двенадцать стен и мраморные колонны. Девочки росли и часто бегали по берегу в легких белых платьях.

Однажды Лилия и Феркад сидели возле окна. Холодный вечерний ветерок качал занавески.

- Кто-то ходит по горным вершинам, - сказала Феркад.

- Да, это большой зверь. Его шерсть блестит под светом луны, - подтвердила Лилия.

Они вышли из замка. Вершины гор освещала луна.

- Мы должны подняться и посмотреть на этого зверя, - сказала Лилия.

Они стали подниматься в горы и возле самых вершин увидели большого медведя. В его серебряной шерсти горели звезды. Феркад подошла к медведю и провела рукой по его спине. От прикосновения ей стало очень холодно. Рука ее замерзла.

Феркад побелела. Она рассыпалась в крошечных снежинках и превратилась в снежную насыпь. Лилия дотронулась до самой яркой звезды на медведе, растаяла и стала утренней росой.

Солнце поднималось над горизонтом. Поррима и Дифда проснулись и заглянули к Лилии и Феркад, но комната была пуста.

Дифда предложила их поискать. Они обошли все вокруг, искали везде и так ходили до вечера.

Вирсавия узнала об этих поисках. Она отрезала прядь волос, которая превратилась в дорогу из света. Дорога привела Порриму и Дифду к горным вершинам. На вершинах гор они увидели снег и росу. Поррима прикоснулась к росе и стала цветком с белыми соцветиями. Дифда взяла комок снега и превратилась в ручей.

Вирсавия шла к дому, на душе у нее было беспокойно. Она увидела Берия, подошла к нему и прижалась к нему, обхватив руками его шею.

Ноги их стали прирастать к земле, а кожа превратилась в кору дерева. Дерево покрылось густой кроной. Море стало разливаться и затопило замок. Земля уходила под воду. Все покрылось водной гладью. Потом вода стала превращаться в пар. Звезды над землей собирались вместе. Огромная звезда стала заглатывать свет.

Весь мир слился в точку.

Валерий Бохов

Cлучай 

Проснулся я поздно. Вчера приехал в темень. Пока разжег печь, поужинал... Тепло держалось всю ночь. Поэтому я и пригрелся. Встал. Наскоро попил кофейку из термоса. Есть не хотелось. Схватил приготовленные снасти и выскочил на улицу.

День был классный. Солнце серебрило снежное поле, каким предстала передо мной поверхность нашего озера. Народу - никого. Ветра нет. Погода обещала удачную рыбалку.

Я решил отойти подальше от изб; туда, куда не доносятся шумы деревенской жизни и запахи дыма. Рыбалка существует для отдыха, для полного отрешения от повседневности. А для меня отдых - это когда меня никто и ничто не отвлекает.

Припекало. Припекало так, что я расстегнул полушубок. Шел я неспешно, поскрипывая новенькими болотными сапогами. Сапоги были утепленные, чешские; вкладыши всю ночь пролежали на лавке, стоявшей недалеко от печи. Экипирован я был - хоть куда. Коловорот лежал у меня на плече, а удочки, матерчатый стульчик и прочие принадлежности - в рюкзаке, за плечами.

Далеко за лесом свистнул паровозик и затих.

Под ногами был твердый наст. Хотелось идти и идти, не останавливаясь.

Небо уже по - весеннему голубое улыбалось во всю ширь. Ни облачка. Ответно и самому хотелось лыбиться и наслаждаться теплом.

"Дойду до пересечения столба линии электропередачи и одинокого дуба, - думал я. - Там и расположусь. Это мои створные знаки". Столб сейчас казался размером со спичку, а дуб, росший на дальнем косогоре, и того меньше.

Неожиданно лед подо мною лопнул с громким хлопком, и я... провалился. Провалился сразу весь, потому что мне не за что было зацепиться. Передо мною возникла вдруг белая в слюдяных капельках стена - это большая глыба льда встала на ребро, закрыв от меня весь остальной мир.

Я схватился было за эту льдину, но тут же соскользнул с нее и погрузился в воду. Вынырнул. Льдина опять стала передо мной, но цвет ее стал серым.

Полушубок набух и тянул меня вниз, рюкзак за спиной тоже мешал мне. В движениях я был скован. Первой промелькнувшей мыслью была "Чтобы было полегче, надо избавиться от всего лишнего".

Коловорот был еще зажат у меня в руках. Я его выкинул на лед, но так, чтобы можно было до него дотянуться. Это инструмент, потерять который было бы жалко. А потом, он может оказаться мне нужным, чтобы выбраться из воды.

Я поочередно высвободил руки; полушубок вместе с рюкзаком, оба напитанные водой, мгновенно пошли ко дну. Мне стало легче держаться на плаву.

Полынья, в которой оказался я вместе с огромной неустойчивой льдиной, была метра три в диаметре. Плавающая льдина только мешала мне выбраться. Стоило схватиться за нее или только задеть, как тут же передо мною вставала она темной стеной.

Теперь мне надо было пристать к крепкому надежному льду и взобраться на него.

В два гребка достиг твердой кромки льда, но взгромоздиться на него никак не удавалось. Я сделал несколько попыток, но все мои усилия были бесполезны.

Холода я не чувствовал, но силы мои уходили. Даже поднять руки, чтобы держаться за лед мне становилось тяжело. Рукавицы из лисьего меха набухли и тянули руки вниз. Как ни жаль, пришлось сбросить рукавицы - они очень мешали моим движениям.