Песах Амнуэль – Ход убийцы (страница 4)
Итак, через 60–90 лет…
Через 60 лет люди научатся предотвращать образование катастрофических ураганов и тайфунов.
Через 60 лет биологи сумеют погружать людей в искусственный длительный анабиоз.
Через 70 лет появится общедоступный городской воздушный транспорт.
Через 80 лет люди смогут управлять движением астероидов и комет.
Через 90 лет начнется регулярное экономически целесообразное управление погодой.
А вот каким будет человечество в начале ХХII века. Через 100 лет, по мнению участников опроса…
…на орбите спутника Земли будут построены города с населением более тысячи человек.
…будут взяты под контроль колебания глобального климатического режима на Земле.
…будет обнаружена астроинженерная деятельность других цивилизаций.
…появятся принципиально новые способы передвижения в космосе.
…будет создана искусственная жизнь.
И уж совсем в отдаленном будущем, через 200 лет, как полагают участники опроса, начнутся работы по терраформированию планет. Иными словами, человечество начнет перестраивать планеты по своему желанию, делать их похожими на Землю. Начнут наши потомки, скорее всего, с Марса, потом преобразуют Венеру, спутники больших планет… В общем, человечество займется той самой астроинженерной деятельностью, следы которой в космосе будут обнаружены, если верить участникам опроса, через сто лет…
Я рассказал далеко не обо всех результатах, полученных в ходе футурологического опроса. Конкретные даты прогнозов — главный результат, но далеко не единственный. Участники ответили еще на два десятка вопросов, связанных не со сроками, а с принципиальной возможностью того или иного научного или технического достижения. Многие ответы отражают сложившиеся в современном общественном сознании представления о том, какие науки приоритетны в своем развитии, какие направления техники следует развивать в первую очередь, какие конкретные достижения науки и техники осуществятся раньше, а какие — позже. В большей части этот вывод относится к российскому современному обществу, поскольку именно россияне составили основную часть участников опроса, причем часть активную, ту, которая на нынешнем этапе призвана формировать общественное мнение и научно-технические приоритеты. Насколько это так и так ли это вообще — задача для специального исследования, которое, несомненно, будет проведено.
БАНКА БАКЛАЖАННОГО САЛАТА
После обеда меня клонит в сон. Моя секретарша Тами разбирает корреспонденцию, а я отвечаю только на срочные звонки, одним глазом (раскрыть оба — выше моих сил) просматривая газеты.
Начинаю обычно с «Едиот ахронот» — заголовки на первой полосе у них точнее отражают содержание статей. Возможность создания правительства национального единства. Операция «700» на дорогах Израиля. В Рамалле убит палестинец, продававший землю евреям. Иерусалимский «Бейтар» стал чемпионом страны по футболу.
Звонок телефона прозвучал, когда я пытался прочитать фамилию арабского торговца, убитого людьми Раджуба. Аль-Мохейри? Или Аль-Махр? Может, Аль-Мухар?
Я поднял с трубку.
— Цви, — это был голос моей секретарши. — Пришел господин…
— Хузман, — подсказал мужской голос, у меня в приемной отличный аппарат, слышно каждое слово, даже если оно сказано на расстоянии трех метров от микрофона.
— Господин Хузман, — продолжала Тами. — Он просит, чтобы вы его немедленно приняли по делу, не терпящему отлагательств.
«Дело, не терпящее отлагательств» — фраза не из лексикона Тами. Обычно она говорит «очень срочное дело». Значит, просто повторяет слова посетителя. Могла бы, кстати, вообще не открывать дверь, на которой висит надпись «перерыв с 2 до 4».
— Тами, девочка, — сказал я, — тебе прекрасно известно…
— Извините, господин адвокат, но господин Хузман очень просит принять его, потому что промедление грозит потерей большой суммы денег.
Тоже чужая фраза, сказать так Офире никогда не пришло бы в голову.
— Передай господину Хузману, — буркнул я, — что, если я его приму, это грозит ему потерей, возможно, еще большей суммы.
— Согласен, — мгновенно отреагировал мужчина, как только Тами повторила мои слова.
— Он согласен, — сказала Тами в трубку.
— О Господи, — пробормотал я. — Ну хорошо, пусть войдет.
Господин Хузман оказался мужчиной лет тридцати пяти, плотным и коренастым, но с уже наметившимся животиком. Я взглядом показал на кожаное кресло справа от стола.
— Мне нужен ваш совет по конфиденциальному делу, — заявил господин Хузман, плотно усевшись. — И я намерен заплатить вам за такой совет нужную сумму, если она, конечно, окажется в пределах разумного.
«Предел разумного» — хорошая фраза. Для моего старинного друга Моше Авербуха предел разумного — сто шекелей. А для моего давнего врага Ицика Оханы и сто тысяч находятся в пределах разумного.
— Излагайте, — сказал я, жалея о том, что правила этикета не позволяют мне использовать пальцы для того, чтобы разлепить слипавшиеся веки. — Но ничего не могу обещать заранее, кроме, конечно, сохранения конфиденциальности.
— Пожалуй, я начну с самого начала, — проговорил господин Хузман и начал, естественно, с середины: — Мы с Михаэлем уже третий год покупаем билеты «Лото».
— Стоп, — сказал я. — Сначала так сначала. Несколько слов о себе. Потом несколько слов о неизвестном мне Михаэле.
Хузман нахмурился и сжал обеими руками щеки.
— Да, конечно, — сказал он. — Я немного не в себе… Мое имя Марк Хузман, мне тридцать три, по профессии программист, работаю в фирме «Интель», холост, точнее — разведен, сын остался с бывшей женой, которая проживает в Хайфе. Сам я снимаю квартиру в Рамат-Авиве.
Неплохо. Человек умеет сосредотачивать мысли и говорить кратко. Теперь еще три слова о каком-то Михаэле, и можно будет завершать разговор.
— Михаэль Левингер — мой друг. Тридцать два года, специалист по электронике, работает в тель-авивском отделении «Нетмедиа», это фирма-провайдер интернетовского рынка. Женат, имеет дочь девяти лет. Мы познакомились с Михаэлем, когда вместе служили в ЦАХАЛе, с тех пор дружим. Три года назад решили покупать билеты лотереи и все выигрыши делить пополам. Конечно, мы оба понимали, что делить, скорее всего, придется по сотне шекелей раз в год. Так оно и происходило — все в пределах законов теории вероятности.
Он неожиданно замолчал, и взгляд его начал шарить по поверхности стола. Ни газета, ни разбросанные в живописном беспорядке документы не привлекли, однако, внимания господина Хузмана. Я нажал на клавишу селектора и сказал Тами:
— Девочка, принеси нам по чашечке кофе. Нет, подожди, — я обернулся к Хузману. — Может, вы предпочитаете «Колу»? Или минеральную?
Чтобы сделать выбор, господин Хузман затратил три секунды, из которых две с половиной ушли, по-моему, на то, чтобы понять мой вопрос.
— Кофе, — заявил он. — Покрепче. Две ложки сахара.
— Ты слышала, девочка? — спросил я. — А мне как обычно.
— Сейчас, — сказал я господину Хузману, — нам принесут кофе, и вы мне расскажете о том, как ваш друг не хочет делиться с вами выигрышем в сотню тысяч шекелей. Возможно, я ошибся в сумме, и на самом деле вы выиграли пятьдесят тысяч. Или миллион?
— Почему? — спросил Хузман. — Не хочет делиться? Почему? Мы все честно поделили.
— Да? — вежливо сказал я. — Тогда, извините, я не понимаю, по какому поводу вы хотите услышать совет адвоката.
Тами внесла поднос с чашечками, и мы на минуту прервали нашу содержательную беседу, чтобы отхлебнуть кофе.
— Итак, — сказал я, — вы выиграли в лотерею и поделили деньги. Кстати, мне дважды доводилось вести дела, когда одна сторона обвиняла другую в том, что та отказывалась платить долю выигрыша… Сколько вы выиграли?
Он нахмурился, но ответил без запинки:
— Четыре миллиона двести тысяч шекелей.
Ого! Если друзья даже поделили выигрыш между собой, клиент, сидевший передо мной, стоил не меньше двух миллионов!
Я подумал, что господин Хузман может надеяться не только на чашку кофе, но и на рюмку коньяка. Чуть позже, однако.
— В чем же проблема? — спросил я.
Господин миллионер положил одну ладонь на другую, он уже не пытался скрыть от меня собственное волнение.
— Вы помните, наверное, — заговорил он, — что месяц назад никто не взял в лотерею первого приза, и выигрыш начал расти. Было два миллиона, потом три… Мы с Михаэлем выиграли, как обычно, двенадцать шекелей и семьдесят агорот — на каждого. Шутили по этому поводу. А в прошлый вторник первый приз достиг четырех миллионов. Мы проверяли билеты вместе. Мы живем по соседству друг от друга, и каждый вторник, когда разыгрывают призы, следим по телевизору… Мы настолько не ожидали этого выигрыша, что сначала даже не сравнили цифры. Потом… Ну, это неважно. Мы подождали положенную неделю и отправились в Управление лотерей.
— Были затруднения при выдаче приза? — осведомился я. Мне такие случаи были известны, возможно, именно с ними пришлось столкнуться этим двум счастливцам?
— Никаких, — покачал головой Хузман. — Мы получили чек на имя Михаэля, тут же отправились в его отделение банка, вложили чек на его счет, и Михаэль немедленно выписал мне чек на два миллиона, но служащий объяснил, что деньги я смогу получить, когда они поступят на счет Михаэля из Управления лотерей…
— Деньги поступили?
— Конечно.
— Погодите, — сказал я. — Прошлый вторник, да? Теперь вспоминаю, откуда мне знакома фамилия вашего друга. Репортер «Маарива» взял у него интервью.