Персиваль Рен – Похороны викинга (страница 56)

– Послушайте, ребята, – сказал он, выслушав их рассказ о кровопролитной стычке наших разведчиков с туарегами. – Я знаю, что прошу у вас многого. Но, может быть, вы позволите, чтобы на вас, как на старика Дюпанлу, напало полторы сотни туарегов? Они застрелят ваших верблюдов. Под вами или на вас, как вам нравится. Потом вы, отчаянно сражаясь против превосходящих сил противника, с честью отступите к оазису… Ваши верблюды спасут нам жизнь. Не то, чтобы наша жизнь имела какую-нибудь особую цену, а просто нам нужно исполнить поручение брата. Кроме того, я обещал маме, что приведу сынка домой, – и он показал на меня.

– Не годится, старик, – ответил Хэнк Дигби.

– Может быть, вы отдадите их нам? – сказал я. – Мы отойдем мили на две и устроим бешеную перестрелку из четырех винтовок, а потом вы пойдете домой и заодно со стариком Дюпанлу получите медаль за храбрость… С сенегальцами ничего не сделается. Здесь нет никаких туарегов и никаких засад… А нам ваши верблюды просто необходимы. Мы без них пропадем…

– Они нужны нам самим, сынок, – спокойно и решительно ответил Хэнк.

– Совершенно верно, – ответил Бедди, взглянув на Хэнка.

Я был очень удивлен и разочарован. Не столько потерей верблюдов, сколько странным нежеланием наших товарищей нам помочь.

– Что же делать, драться мы с вами не будем, – сказал Дигби. – Жаль, что это вы, а не кто-нибудь другой.

– Непонятно, почему жаль, попробуй объяснить, старик, – сказал Бедди обиженным голосом.

– Им не нравятся наши манеры. И у нас нехороший выговор. Не умеем толком говорить по-английски, – предположил Хэнк. – Мы вам не нравимся?

– Очень даже нравитесь, – ответил Дигби. – Но, по правде говоря, ваши верблюды нам больше нравятся.

– В чем же дело? – спросил Хэнк: – Ведь верблюдов вы тоже получаете. Чего вы волнуетесь?

– Неужели ты хочешь сказать, что вы пойдете с нами? – закричал я. Я боялся поверить своей догадке.

– Ты угадал. Ты очень догадливый, – ответил Хэнк. – Что же ты думал, сынок, неужели мы позволили бы вам, двум маленьким мальчишкам, одним гулять по пустыне?

– Особенно после того, как ты ухлопал носатого Лежона, а твой брат испортил эту самую крепость, – добавил Бедди. – Ясно, что мы пойдем с вами. Как же иначе.

– Но слушайте, ребята, – протестовал Дигби, пожимая их руки. – Ведь этого же не требуется. Отдайте нам верблюдов и возвращайтесь. Вы же ничем не провинились. А если вас поймают с нами, так вас заодно с нами и расстреляют. На военном суде это будет называться дезертирством во время исполнения боевого задания.

– Обследуем это дело, – заявил Бедди. – Слушай, вот тебе мое мнение и мнение Хэнка… Есть здесь какие-нибудь индейцы поблизости? Нет. Грозит черномазым из Токоту какая-нибудь опасность? Нет. Как с вами поступила эта самая госпожа Республика? По-хорошему, что ли? Нет. Разве ты с твоим братом не были верными до последнего, во время этого поганого мятежа? Да. А потом, разве этот Лежон не пробовал вас пристрелить? Пробовал. А что теперь будет, если они вас поймают? Опять будут пробовать вас пристрелить. Это, по-моему, не годится. Это не по правилам…

– Эти самые чернокожие из Токоту идут прямо на Зиндернеф. С ними ничего не случится… Ясно, что вам одним не выбраться. Никакой такой возможности у вас нет. Вы очень хорошие ребята, но вас нельзя пустить одних. Вы не отличите реки от водопроводной трубы и москита от мула. Вас нужно вести под уздцы. Поэтому Хэнк и настаивает на том, что мы должны с вами пойти.

– Совершенно верно, – согласился Хэнк. – И к тому же нам пора испаряться, иначе на нас могут наступить эти самые негры, они сейчас очень злые, потому что голодные…

Минуту спустя на каждом верблюде было два всадника, и мы уходили от форта со скоростью восемь миль в час.

– Куда прикажете? – спросил Хэнк, позади которого сидел я. – Лондон, Нью-Йорк, Марокко, Египет или Южная Америка? Мне безразлично.

Бедди подъехал к нам.

– Куда нам, собственно, ехать, Диг? – спросил я. – Нам надо выбраться с французской территории. Марокко будет на северо-западе, Нигерия на юго-востоке.

– Где здесь есть вода? – спросил Дигби. – Я думаю, что лучше всего нам ехать в ближайший оазис.

– Если нас будут преследовать, то, конечно, в направлении на Марокко, – заметил я. – Поэтому я рекомендую двигаться в обратном направлении и посматривать по сторонам. Если увидим арабов, то будем искать воду. Арабы всегда сидят поблизости от воды.

Эти два американца были, вероятно, единственными людьми, которые смогли бы пересечь пустыню в тех условиях, в которых мы находились.

– Идем на юго-запад, – сказал Дигби. – Рано или поздно мы попадем на английскую территорию. Если будем идти на юго-запад, то должны попасть на Нигер, где-нибудь к востоку от Тимбукту. Потом по Нигеру доберемся до моря.

– Надо думать, что на Нигере питьевой воды хватит, – заметил Бедди. – Жаль, что они в Сахаре не поставили дорожных столбов. Отсталая страна.

– Лево руля, – заявил Хэнк и повернул верблюда. – Нигерия где-то справа на расстоянии тысячи миль. Теперь все ясно, доберемся.

В эту ночь мы прошли около шестидесяти миль без остановки. Это было неплохое начало. На ходу мы осмотрели наши запасы. Мои бутылки с водой и фляжки остальных были достаточны на два-три дня при экономном расходовании. Так же обстояло дело и с пищей. У меня был полный мешок хлеба, а у прочих были обычные походные запасы продовольствия. Патронов у всех хватало, и мы надеялись встретить антилоп, газелей или, в худшем случае, зайцев.

Мы медленно подвигались вперед. Качка верблюдов была страшно однообразна. Так же однообразна, как проплывавшие мимо нас песчаные холмы. Время от времени я дремал и спасался от падения с верблюда только тем, что вовремя хватался за Хэнка. Все молчали. Вероятно, все мы временами дремали. Я пришел в себя только на восходе солнца. Оно встало огромное и красное и быстро поднималось.

Я тосковал по горячей ванне и горячему кофе. Каждый мой нерв и каждый мускул болели. Мы продолжали двигаться на юго-запад, потому что было сравнительно прохладно. Наконец, Хэнк заявил, что когда-нибудь даже верблюды могут устать.

– Я мало знаю об этих самых верблюдах, – заявил он. – Но мне кажется, что с ними надо обращаться примерно так же, как с лошадьми.

– Правильно, – согласился Бедди. – Они все равно что лошади. Только они лучше собой владеют. Умеют воздерживаться от пищи и от крепких напитков. Умеют вообще обходиться без ничего. А так как мы им ничего и не собираемся давать, то они будут прекрасно себя чувствовать.

– Что-нибудь все-таки придется им найти, – сказал Дигби.

– Я слыхал, что они едят шляпы, – сказал Хэнк. – Моя тетка в день своей золотой свадьбы ходила в зверинец старика Барнума, и там верблюд съел ее шляпу вместе с париком… Мы дадим им наши кепи, когда достанем себе индейское обмундирование…

Верблюды действительно имели очень ограниченный аппетит и довольно странные вкусы. Они преимущественно ели какие-то сухие колючки, но я был согласен с Дигби, что нам необходимо будет достать им что-либо более основательное. Без них мы были обречены на гибель.

Мы лежали в тени огромной скалы и с неприятным чувством наблюдали, как эта тень быстро укорачивается. Мы закусили хлебом и водой и теперь отдыхали.

– Что будем делать дальше, Хэнк? – спросил я.

– Еще один форсированный марш, и мы будем достаточно далеко от Зиндернефа, – ответил он. – А потом начнем искать индейцев. Рассыплемся в цепь мили на четыре и будем смотреть с каждого холма. Найдем их в два счета.

Я спал до самого вечера и проснулся от рева верблюда, которому Хэнк подтягивал подпругу, упершись в его бок коленом. Заседлав верблюдов, он закричал:

– Все на борт!

Потом встал ногой на колено своего верблюда, чтобы тот не мог подняться, пока я на него садился; я влез, и Хэнк сел впереди меня. Верблюд, тяжело качаясь, поднялся и заревел. Бедди и Дигби сели на другого верблюда, и мы снова двинулись. К утру мы были более чем в ста милях от Зиндернефа.

Это было слишком хорошо или, с точки зрения верблюдов, слишком плохо для того, чтобы бесконечно продолжаться. В конце этого второго перехода следовало верблюдов накормить и дать им, по крайней мере, один день отдыха. Перед утром я опять дремал, просыпаясь время от времени. Я окончательно проснулся, когда было совершенно светло. Верблюды стояли неподвижно, а Бедди на что-то указывал протянутой рукой.

На ровном песке, заметенном ветром, виднелся верблюжий след. Это был свежий след, и он пересекал наш путь. Он шел прямо с севера на юг. Хэнк и Бедди поставили верблюдов на колени. Внимательно осмотрев след, они решили, что караван состоял примерно из двадцати верблюдов, что они прошли недавно и шли на юг.

– Хорошо, – заметил Хэнк и вскочил обратно в седло. – Нам надо подобраться к индейцам. Только не надо на них наскакивать. Лучше сперва посмотреть, на что они похожи. Посматривай, ребята.

И мы поехали дальше.

Думаю, что мы шли по этому следу около четырех часов, не видя ничего, кроме бесконечной пустыни и неизменного песка и камней. Наконец Хэнк остановил верблюда, и Бедди подъехал к нам. Хэнк крякнул и протянул руку: мы были на берегу широкой высохшей реки. Оба берега были усыпаны гравием и обтертыми водой камнями. Дно было совершенно сухое, но в тени огромной высокой скалы, стоявшей на самой середине высохшего русла, росло несколько пучков сухой травы, несколько терновых кустов и две-три карликовых акации. Верблюды ворчали и рвались к этой скале.