Перси Шелли – Застроцци (страница 24)

Чем подвигнут я злобой твоею. То, что чувствую я, невозможно дробить, Никого не хочу я обидеть; Ненавижу в тебе, что не можешь любить — Как могу я тебя ненавидеть?

ОЗИМАНДИЯ

Я встретил путника: он шел из стран далеких И мне сказал: Вдали, где вечность сторожит Пустыни тишину, среди песков глубоких Обломок статуи распавшейся лежит. Из полустертых черт сквозит надменный пламень, — Желанье заставлять весь мир себе служить: Ваятель опытный вложил в бездушный камень Те страсти, что могли столетья пережить. И сохранил слова обломок изваянья: «Я — Озимандия, я — мощный царь царей! Взгляните на мои великие деянья, Владыки всех времен, всех стран и всех морей!» Кругом нет ничего... Глубокое молчанье... Пустыня мертвая... И небеса над ней...

1818

К НИЛУ

День ото дня потоки дождевые Поят Эфиопскую страну. Мороз и Зной, обнявшись, как живые, На Атласе рождают их волну. Там дышат влагой глыбы снеговые; В высотах нарушают тишину, Близь урны Нила, Вихри грозовые, Веля дождям покинуть вышину. Над памятным Египтом ровны воды, Они твои, о, многоводный Нил; Целебный воздух, все бичи Природы — Везде, куда свой путь ты устремил. Вниманье, Смертный! Знанья мир столикий — Как двойственность, как мощь реки великой.

ПЕРЕВАЛ ЧЕРЕЗ АПЕННИНЫ

Тише, тише! Слушай, Мэри! Это шепот Апеннин. Там над сводом — точно звери, Точно гром среди вершин; Точно Северное море Там бушует на просторе, Точно льнёт волна к волне. В свете полдня Апеннины — Дымно-серая гора, От долины до вершины Облаков и скал игра; Но в одежде многозвездной Чуть лишь встанет ночь над бездной. Бьется хаос меж стремнин, Шатки выси Апеннин.

МИНУВШЕЕ

Ты хочешь позабыть блаженные мгновенья, Что меж цветов любви похоронили мы, Сложив на трупы их, исполненные тленья, Листки и лепестки, в предчувствии зимы? Восторги лепестков, закрывшиеся вежды, Поблекшие листки, упрямые надежды. Забыть минувшее и мертвых, сны судеб? О, духи есть, что мстят за тусклое забвенье, Воспоминания, в чьей власти сердце — склеп. Сквозь сумерки души блуждают угрызенья, И страшным шепотом нам шепчут каждый час; Что радость бывшая — мучение для нас.