Пер Валё – Запертая комната (страница 34)
– Одно могу сказать тебе точно.
– Что именно?
– В моем доме ничего подобного не случилось бы.
– Это почему же?
– Потому что я бы этого не допустила.
Она подперла ладонью подбородок, так что нос оказался между средним и указательным пальцами. У нее был довольно крупный нос, руки крепкие, ногти острижены. Глаза строго смотрели на Мартина Бека.
Вдруг она поднялась и подошла к полке. Покопалась, отыскала спички, сигареты и закурила, глубоко затягиваясь.
Потом потушила сигарету, съела еще один бутерброд и, понурила голову, положив локти на колени. Наконец подняла взгляд на Мартина Бека.
– Может быть, я не упасла бы его от смерти, но, во всяком случае, он не пролежал бы так два месяца. И двух дней не пролежал бы.
«Да уж наверно», – сказал себе Мартин Бек.
– Квартиросдатчики в этой стране, – продолжала Рея, – последняя сволочь. Что поделаешь, строй поощряет эксплуатацию.
Мартин Бек прикусил нижнюю губу. Он ни с кем не делился своими политическими взглядами и вообще избегал разговоров с политической окраской.
– Что, не надо о политике? – спросила она. – Ладно, не будем ее трогать. Но так уж вышло, что я сама оказалась в числе квартиросдатчиков. Чистая случайность – наследство… Кстати, дом совсем неплохой, но, когда я сюда переехала, жуть что было, крысиная нора. Мой дорогой родитель за последние десять лет, наверно, ни одной перегоревшей лампочки не сменил, ни одного стекла не вставил. Сам-то он жил в другом конце города и только об одном заботился: собирать квартирную плату да вышибать жильцов, которые не могли заплатить вовремя. Потом превратил квартиры в общежития для иностранных рабочих и вообще тех, кому некуда деться. И драл с них втридорога, благо у них не было выбора. Таких сквалыг в городе хватает.
Кто-то отворил наружную дверь и вошел, но Рея никак не реагировала.
В дверях кухни появилась девушка в рабочем халате, с узелком в руке.
– Привет, – поздоровалась она. – Можно, я попользуюсь стиральной машиной?
– Конечно.
Девушка не обращала внимания на Мартина Бека, но Рея сказала:
– Вы ведь не знакомы? Напомни, как тебя зовут.
Мартин Бек встал и подал девушке руку.
– Мартин, – сказал он.
– Ингела, – ответила она.
– Ингела только что въехала, – объяснила Рея. – В ту самую квартиру, где Свярд жил.
Она повернулась к девушке с узелком:
– Как тебе квартира, нравится?
– Здорово. Только уборная опять барахлит.
– Чтоб ее! Завтра утром позвоню водопроводчику.
– А так все в полном порядке. Да, знаешь…
– Что?
– У меня стирального порошка нет.
– Возьми за ванной.
– И денег ни гроша.
– Ничего. Возьми на полкроны, потом отработаешь – скажем, запрешь подъезд на ночь.
– Спасибо.
Девушка вышла; Рея закурила новую сигарету.
– Да, вот тебе один ребус… Квартира хорошая, я ее ремонтировала два года назад. Свярд платил всего восемьдесят крон в месяц. И все-таки переехал.
– Почему?
– Не знаю.
– Поругались?
– Что ты. Я с жильцами не ругаюсь. А зачем ругаться? Конечно, у каждого своя блажь. Но это только занятно.
Мартин Бек промолчал. Он отдыхал душой. К тому же чувствовал, что наводящие вопросы просто не нужны.
– А самое странное с этим Свярдом – четыре замка поставил. И это в таком доме, где люди запираются только в тех случаях, когда не хотят, чтобы их беспокоили. А как собрался переезжать, отвинтил все замки, цепочки, задвижки и взял с собой. Надежно был защищен – не хуже нынешних девочек.
– Это ты в переносном смысле?
– Ясное дело. Столпы нашего общества негодуют по поводу того, что подростки, особенно девчонки, начинают половую жизнь с тринадцати лет. Дурачье. От возраста никуда не уйдешь, а со всеми нынешними пилюлями и спиралями девчонкам ничто не грозит. Стало быть, им нечего опасаться. А как я в свое время дрожала – вдруг попадусь! Постой, о чем мы говорили?
Мартин Бек рассмеялся.
И сам удивился, но факт оставался фактом: он смеялся.
– Мы говорили о дверях Свярда.
– Ну да. А ты, оказывается, умеешь смеяться. Вот уж не ожидала. Я думала, ты давно разучился.
– Может, я сегодня просто не в духе.
Неудачная реплика, он понял это по ее лицу.
Она ведь не ошиблась. И знает это, и глупо темнить.
Он поспешил загладить свой промах:
– Извини.
– Правда, я только в шестнадцать лет влюбилась по-настоящему. Но в наше время все было иначе. Тогда ведь как говорили: дескать, ни к чему нищих плодить. Или это еще раньше говорили? Теперь людей другое пугает – неуверенность в завтрашнем дне… Где-то серьезная промашка допущена.
Она смяла сигарету и деловито заметила:
– Я слишком много говорю, кошмар. Вечная история. И это только один из моих недостатков. Хотя пороком это не назовешь… А как, по-твоему, это серьезный порок, если человек любит поговорить?
Он отрицательно покачал головой.
Рея поскребла затылок и продолжала:
– А что, Свярд так и не расстался со своими замками?
– Нет.
Она тряхнула головой и сбросила сабо. Уперлась пятками в пол и свела вместе большие пальцы.
– Чего не понимаю, того не понимаю. Или это у него мания такая была? Иногда я даже беспокоиться начинала. У меня ведь ко всем дверям запасные ключи. В доме много стариков. Вдруг кто-то из них заболеет, надо помочь. Как без ключа в квартиру попадешь? Но ведь никакой ключ не поможет, когда человек вот так забаррикадируется. А Свярд был уже в летах…
В ванной что-то загудело, и Рея крикнула:
– Тебе помочь, Ингела?
– Да… если можно.