Пер Валё – Розанна (страница 52)
– Откуда вы знаете?
– Наши люди сейчас делают у вас обыск. В печи они нашли эти журналы. Они нашли и много других вещей, например, темные очки, которые принадлежали Розанне Макгроу.
– Вы ворвались ко мне в квартиру, суете нос в мою личную жизнь. Зачем все это?
Через несколько секунд он повторил свой вопрос. Потом добавил:
– Я не хочу с вами разговаривать. Вы отвратительны.
– Но послушайте, смотреть на фотографии не запрещено, – сказал Мартин Бек. – Вовсе нет. В этом нет ничего плохого. Женщины в этих журналах выглядят точно так же, как и все другие женщины. Особей разницы между ними нет. Если бы на этих фотографиях была Розанна Макгроу, Соня Хансон или Сив Линдберг…
– Замолчите! – закричал мужчина. – Вы не смеете так говорить! Вы не смеете упоминать это имя!
– Почему же? Что бы вы сделали, если бы я вам сказал, что в одном из таких журналов были фотографии Сив Линдберг?
– Ты лжешь, негодяй!
– Вспомните, что я вам говорил. Что бы вы сделали?
– Я бы покарал… я бы убил и вас за то, что вы это сказали…
– Меня вы убить не можете. Что бы вы сделали с той женщиной, как же ее зовут… ах, да, Сив…
– Я бы покарал ее… я бы ее…
– Да, я слушаю.
Мужчина сжимал и разжимал кулаки.
– Да, я бы это сделал, – сказал он.
– Убили ее?
– Да.
– Почему?
Тишина.
– Вы не смеете говорить о таких вещах, – сказал мужчина. По его левой щеке стекала слеза.
– Вы испортили много журнальных фотографий, – тихо сказал Мартин Бек. – Вы прокалывали их ножом. Зачем вы это делали?
– В моей собственной квартире… вы были в моей квартире… следили и вынюхивали…
– Зачем вы прокалывали эти фотографии?
Мужчина нервно огляделся по сторонам.
– Зачем все это? – прошептал он. – Как человеку жить, если каждый…
– Зачем вы прокалывали эти фотографии? – громко спросил Мартин Бек.
– Какое вам дело до этого, – истерически завыл мужчина. – Вы негодяй… Свинья…
– Зачем?
– Я бы покарал… вас бы тоже покарал.
Две минуты тишины. Мартин Бек мягко произнес:
– Вы убили ту женщину на пароходе. Вы этого не помните, но я помогу вам вспомнить. Каюта была маленькая, узкая, света мало… Пароход как раз плыл по какому-то озеру, так?
– По озеру Бурен.
– А вы были у нее в каюте и там ее раздевали.
– Нет. Она сама начала раздеваться. Хотела осквернить меня своей греховностью. Она была гнусная.
– Вы покарали ее? – мягки спросил Мартин Бек.
– Да. Я покарал ее. Разве вы не понимаете? Я вынужден был ее покарать, она была развратной и бесстыдной.
– Как вы ее покарали? Вы убили ее, да?
– Она заслужила смерть. Иначе она осквернила бы и меня. Она выставляла свое бесстыдство на обозрение. Неужели вы не понимаете, – вдруг завыл он, – что я вынужден был ее убить? Я должен был убить ее греховное тело.
– Вы не боялись, что вас кто-нибудь увидит в иллюминатор?
– Там не было никакого иллюминатора. Я не испытывал страха. Знал, что поступаю правильно. Она сама виновата. Она заслужила это.
– Вы убили ее. Что вы делали потом?
Мужчина скрючился на стуле и начал бормотать:
– Перестаньте меня мучить. Почему вы все время об этом говорите? Я уже ничего не помню.
– Вы вышли из каюты, когда она была мертва?
Мартин Бек говорил мягко, успокаивающим голосом.
– Нет. Да. Не знаю, не помню.
– Она лежала на койке голая, да? И вы ее убили. Вы остались в каюте?
– Нет. Я ушел. Не знаю.
– Где именно на пароходе находилась ее каюта?
– Не помню.
– Под палубой?
– Нет, на корме.
– Что вы сделали с той женщиной, когда она была мертва?
– Перестаньте меня наконец расспрашивать об этом, – сказал он плаксиво, как малое дитя. – Я ни в чем не виноват. Она сама виновата.
– Я знаю, что вы ее убили, вы сами только что об этом сказали. Что вы с ней сделали потом? – мягко спросил Мартин Бек.
– Я бросил ее в воду, я все бросил в воду, я не мог больше на это смотреть, – закричал мужчина.
Мартин Бек спокойно глядел на него.
– Где в этот момент находился пароход?
– Не знаю. Я просто бросил ее в воду.
Он согнулся и заплакал.
– Я не мог на нее смотреть, я не мог на нее смотреть, – монотонно повторял он, по его щекам текли слезы.
Мартин Бек выключил магнитофон и вызвал конвой.
Мужчину, который убил Розанну Макгроу, увели. Мартин Бек закурил. Он неподвижно сидел и смотрел прямо перед собой.
Глаза у него горели огнем, он помассировал их пальцами.