Пер Валё – Подозревается в убийстве (страница 20)

– Например, в Тринидаде-Тобаго?

Морд совершенно спокойно воспринял реплику Мартина Бека.

– Вот как. Докопались. Чисто сработано. Никогда бы не подумал, что у вас на это хватит ума.

– Стараемся, докапываемся до правды, – сказал Мартин Бек. – Чаще всего успешно.

– А посмотреть на легавых на улицах города – никогда бы этого не подумал. Сколько раз я себя спрашивал, зачем нам легавые – живые люди. В Копенгагене в увеселительном парке есть механический мужик, брось монету – он выхватит пистолет и стреляет. Добавь еще пару колесиков, будет и другую лапу поднимать и бить тебя дубинкой. А в башку ему магнитофон, чтоб спрашивать вас: «Ну как?»

Мартин Бек рассмеялся, представив себе, как начальник ЦПУ воспринял бы предложение Бертиля Морда о реорганизации шведской полиции.

Правда, вслух он об этом не сказал.

– Мне тогда повезло, – продолжал Морд. – Штраф четыре фунта за убийство гада. В каком-нибудь другом месте меня могли повесить.

– Возможно.

– У нас-то нет. Зато у нас шайка бандитов может спокойно отравлять существование всему народу. И никакого штрафа не платят, а назначаются губернаторами, бесплатно летают в свои банки в Лихтенштейне и Кувейте. Нет, я не могу ничего дурного сказать о Лихтенштейне и Кувейте. Но вы, кажется, хотели потолковать о Сигбрит. Значит, ее убил тот псих, что рядом живет. И теперь вы его взяли и засадили туда, где ему положено сидеть. А если бы вы его не взяли, я сам поехал бы туда и пришиб его. Вы избавили меня от этой необходимости. Так о чем же тут еще толковать?

– О вашей поездке в Копенгаген.

– Но ведь вы уже схватили убийцу, черт возьми.

– Что вы делали в Копенгагене?

– Переходил из кабака в кабак, упился как свинья. Не помню даже, как домой добрался.

– Послушайте, капитан Морд. Вы говорили, что сидели в салоне на носу – там, где прежде была курительная первого класса.

– Ну да. За столиком посередине салона. Как раз за часами.

– Я сам сиживал за этим столиком. Отличный вид.

– Точно, почти как на мостике. Наверно, мне оттого и нравится там сидеть.

– Вы старый моряк, у вас наметанный глаз. Что-нибудь произошло во время этого рейса?

– На море всегда что-нибудь происходит. Да только не вашего ума это дело.

– Вы так уверены?

Морд сунул руку в задний карман и достал свою потрепанную записную книжку в кожаном переплете.

– Как-никак морской рейс, – объяснил он. – Хоть меня и везли, словно тюк какой-нибудь. Значит, и запись есть. Все, что годно для судового журнала, сюда заношу. Когда я не пьян в стельку.

Он открыл нужный раздел.

– Так… Железнодорожный паром «Мальмёхюс». Встречные суда записаны.

– В самом деле?

– А как же, все как положено.

– Минутку, – сказал Мартин Бек, доставая бумагу и карандаш, – предметы, которыми он редко пользовался вне своего кабинета.

– Одиннадцать пятьдесят пять, теплоход «Эресюнд», курсом на порт Мальмё.

– Ну, этот каждый день ходит.

– Еще бы. Регулярные рейсы… Двенадцать тридцать семь, теплоход «Грипен». То же самое, регулярный рейс. После названия я написал «голубая лента». К атлантической голубой ленте не имеет никакого отношения.

– А что же это?

– А то, что вдоль борта идет голубая полоса.

– И что же тут удивительного?

– Раньше полоса была зеленая. Видно, пароходство поменяло цвета. В двенадцать пятьдесят пять встреча поинтереснее, сухогруз под названием «Рюнаткиндар». Фарерский флаг.

– Фарерский?

– Вот именно, редкость. Потом нас в тринадцать ноль пять и тринадцать ноль шесть обогнали «Ласточка» и «Царица волн» – обе на подводных крыльях. Дальше записано, что у Лангелиние стоял итальянский эскадренный миноносец. Два небольших немецких сухогруза в Фрихавне. Все.

– Я запишу себе названия. Можно заглянуть в вашу книжечку?

– Нельзя. Я прочту по буквам, что надо.

Он прочел по буквам название судна под фарерским флагом.

Мартин Бек сказал себе, что надо будет поручить Бенни Скакке проверить. Но в глубине души он уже не сомневался: у Бертиля Морда надежное алиби.

Предстояло уточнить еще кое-какие вещи.

– Простите, если я вам надоедаю. Но откуда вам известно, что сосед вашей бывшей жены Фольке Бенгтссон?

– Она сама об этом говорила.

– Вы говорили, что последний раз навещали ее больше полутора лет назад. Тогда Бенгтссон еще не переехал туда.

– А кто вам сказал, что я об этом там услышал? Сигбрит приезжала сюда, хотела вытянуть из меня деньги. Я ей дал немного. Ведь она мне нравилась. Ну и душу отвел. Вот тут, на полу. Тогда и рассказала мне про этого психа. Это была наша последняя встреча.

Морд уставился на пол.

– Значит, он ее задушил, скот проклятый? А где вы его держите?

– Это к делу не относится.

– О чем же нам тогда толковать? Вы что-то спрашивали насчет домов терпимости. Адреса нужны?

– Спасибо, не надо.

Бертиль Морд опять застонал. Вдавил кулак в правое подреберье. Налил себе еще водки и выпил.

Выждав немного, Мартин Бек сказал:

– Похоже, в одном пункте вы неправду говорите, капитан Морд.

– Провалиться мне на этом месте, если я вам сегодня хоть что-нибудь соврал. Кстати, что за день сегодня?

– Пятница, шестнадцатое ноября.

– Прямо хоть в журнал заноси. День без единой лжи. Правда, до вечера еще далеко.

– Из ваших собственных слов выходит, что Бенгтссон поселился в Думме уже после того, как вы совсем оттуда уехали. А между тем он видел вас там два раза.

– Наглая ложь. Я там не появлялся.

Мартин Бек задумался. Потер лоб. Потом спросил:

– Вам известно, что у вашей бывшей жены была связь с неким Каем?

– Как вы сказали? С Каем? Имя-то какое. В первый раз слышу. Да я бы никогда не допустил, чтобы Сигбрит путалась с кем-то. Правда, дурацкое имя.

– Не понимаю, зачем Бенгтссону выдумывать такую вещь. Он решительно утверждает, что два раза видел вас около ее дома.

– Он же псих. Двух баб задушил. А вы, комиссар полиции, сидите тут и удивляетесь: зачем бы это ему понадобилось врать?

Мартина Бека вдруг осенило: