Пер Валё – Человек на балконе (страница 16)
– Ну, так что же вы знаете? – заорал Гюнвальд Ларссон.
– Вы неприятный человек, – заявила фрёкен, – Не понимаю, почему все легавые должны быть такими грубиянами.
– Если вы думаете, что получите вознаграждение, то вы ошибаетесь, – сказал Гюнвальд Ларссон.
– Чихать я хотела на ваши деньги, – заявила фрёкен.
– Зачем же вы пришли к нам? – как можно тише спросил Мартин Бек.
– У меня хватает денег, – добавила она.
Было ясно, зачем она пришла сюда, по крайней мере отчасти, – устраивать сцены, и в этом намерении ее вряд ли сможет что-то поколебать. Мартин Бек видел, как на лбу у Гюнвальда Ларссона вздуваются вены. Фрёкен сказала:
– Я зарабатываю больше вас всех, вместе взятых.
– Да, в полиц… – начал Гюнвальд Ларссон, но вовремя остановился и сказал: – О том, как вы зарабатываете себе на жизнь, нам лучше не говорить вслух.
– Если вы еще раз скажете что-то подобное, я встану и уйду.
– Вы никуда не уйдете, – сказал Гюнвальд Ларссон.
– Разве мы не живем в свободной стране? Я думала, у нас демократия или как она там называется.
– Зачем вы пришли к нам? – уже не так тихо, как перед этим, спросил Мартин Бек.
– А вы бы хотели это знать, да? Вижу, что вы насторожили уши. Я бы с удовольствием встала и ушла, не сказав вам ни словечка.
Лед сломал наконец Меландер. Он поднял голову, вынул изо рта трубку, впервые посмотрел на девушку и спокойно сказал:
– Ну так скажите нам об этом, фрёкен.
– О том, из Ваза-парка и Ванадислундена и…
– Да, если вы действительно о нем что-то знаете, – сказал Меландер.
– А потом я сразу смогу уйти?
– Несомненно.
– Честное слово?
– Честное слово, – заверил ее Меландер.
– И вы не скажете ему, что…
Она пожала плечами, очевидно, подумав о чем-то своем.
– Он все равно сам это вычислит, – сказала она.
– Как его зовут? – спросил Меландер.
– Роффе.
– А фамилия?
– Лундгрен. Рольф Лундгрен.
– Где он живет? – спросил Гюнвальд Ларссон.
– Вапенгатан, пятьдесят семь.
– А где он сейчас?
– Там, – сказала она.
– Откуда вы с такой уверенностью знаете, что это он? – спросил Мартин Бек.
Он заметил, как у нее что-то блеснуло в уголках глаз, и с изумлением понял, что это не что иное, как слезы.
– Еще бы мне не знать, – почти неразборчиво пробормотала она.
– Вы, фрёкен, наверное, сожительствуете с этим субъектом? – сказал Гюнвальд Ларссон.
Она внимательно посмотрела на него и не ответила.
– Какая фамилия на двери? – спросил Меландер.
– Симонссон.
– Чья это квартира? – спросил Мартин Бек.
– Его. Роффе. По крайней мере, я так думаю.
– Ну так все же? – сказал Гюнвальд Ларссон.
– Ну, тот, другой, наверное, сдал ему квартиру. Вы что же, думаете, он такой дурак, чтобы на двери красовалась его собственная фамилия?
– Он в розыске?
– Не знаю.
– Сбежал откуда-то?
– Не знаю.
– Но вы ведь наверняка это знаете, – сказал Мартин Бек. – Может, он сбежал из тюрьмы?
– Нет, не сбежал. Роффе никогда не сидел.
– На этот раз он сядет, – сказал Гюнвальд Ларссон. Она с ненавистью смотрела на него блестящими глазами. Гюнвальд Ларссон быстро засыпал ее вопросами.
– Так значит, Вапенгатан, пятьдесят семь?
– Да. Разве я это не сказала?
– Со двора или с улицы?
– Со двора.
– Этаж?
– Второй.
– Квартира большая?
– Однокомнатная.
– Кухня?
– Нет, только одна комната.
– Сколько окон?
– Два.
– Окна выходят во двор?
– Нет, на солнечный пляж.