Пэппер Винтерс – Первый долг (страница 68)
Я никогда не признаю свой приговор, что мне необходимо умереть во славу их. Я буду есть их еду, пользоваться их игрушками, я буду трахать их старшего сына, но не погибну. Если воротник Страдалицы Уивер не снимут до моей смерти, то я планирую носить его до момента, пока не умру во сне от старости.
Мы с Кесом продолжали идти в неловкой тишине, никто из нас не желал в разговорах пересекать невидимую грань и заходить слишком далеко. Холл позади нас стал меньше, когда мы пересекли газон и направились в лес.
Молча я предложила ему чипсы. Посмотрев на меня искоса, он взял их.
Хищная птица с дерева устремилась вниз, широко размахивая крыльями, когда мы прошли дальше в лес
Кес замер.
— Видишь это? — медленно, чтобы не спугнуть хищную птицу, он указал на его обнаженное предплечье и татуировку птицы, которая была выбита на коже. — Посмотри, похожи ли они?
Мое сердце забилось быстрее. Я смотрелась в листву. Оперение птицы блестело золотисто-каштановым отливом.
— Это коршун, видишь его?
Что-то внутри меня сжалось, когда он упомянул Кайта.( прим. пер. тут игра слов kite-коршун)
Я сузила глаза. Хищная птица расправила крылья, улетая прочь. Рассматривая татуировку Кеса, я напряженно проговорила:
— Эта птица не похожа на ту, что на твоей руке.
Он кивнул.
— Это потому что моя сокол (от англ. kestrel — Кестрел). Хотя они из одного рода.
Все вокруг буквально замерло.
Что это было? Подачка.
Мурашки прошли по моей спине, пока Кес напряженно смотрел на меня, а его челюсть подергивалась.
— Тот же род, те же гены, только разные имена.
Я перестала дышать.
Он сделал шаг назад и запихнул чипсу в рот.
Проклятье.
Почему он просто не возьмет и не признает это? Я не хотела давить на него, но я уже устала ожидать правду.
Вытерев пальцы в крошках о шорты, я спросила:
— Один род, но разные имена. Скажи-ка мне, Кес, есть ли у тебя иное имя или это загадка, которую мне не дано разгадать?
Он замер, резко вдохнув.
— Если тебя интересует, есть ли у меня дроге имя — то да, есть.
Мои колени подогнулись в ожидании.
Продолжай же.
Я ждала. И ждала. Напряжение увеличилось.
Сознайся, что до недавнего времени ты был человеком, с которым я болтала по ночам. Мужчиной, на которого я полагалась, чтобы остаться в здравом уме, даже когда ты был жесток и непредсказуем.
Мое сердце екнуло от горя.
Я обманывала сама себя. Я буду скучать по Кесу. Буду скучать по нашей близости и грязным разговорчикам. Буду скучать по силе, которую он давал мне и сексуальной власти, которая приходила от моего разговора, мастурбирующей распутницы.
Внезапно я передумала отказываться от него.
Он был недостающим звеном — брат, который так отличался от Джетро. Возможно, они оба будут у меня — поддерживая баланс между противным и милым.
Мое рвение узнать правду поутихло.
Сделав шаг назад, я прошептала нерешительно:
— И какое оно? Твое другое имя?
Кес покачал головой.
— Я не хочу говорить. Оно стремное.
Кайт не стремное.
Оно было даже... сексуальным. Не то что Фалькон или Игл, или Валтюр (прим. Falcon — Мелкий сокол, Eagle — Орел, Vulture — Стервятник)
Кайт.
Резкое имя. Неистовое и опасное, но также причудливое, с собратом бумажным, летающим двойником.
Я подвинулась ближе и положила свою руку на его.
— Скажи.
Он застыл, его глаза заполнились нерешительностью.
— Ты можешь мне рассказать, — прошептала я. — Я знаю, что разрушила все, но лучше, если я узнаю.
Он нахмурился.
— Разрушила... что?
Прежде чем я смогла ответить, он облизнул губы и спросил:
— Обещаешь, что я буду также нравиться тебе, после того, как скажу?
Мое сердце пропустило удар, а затем затрепетало от мысли, что скоро я, наконец, узнаю. Я больше не могла прятать ужасную правду. Ложь, в которой я вращалась. Было неважно, что я была игрушкой Джетро, я была не готова отказаться от Кеса. Не тогда, когда мне приходилось сталкиваться с таким будущим.
Я хотела сохранить его. Я буду играть в две игры. Одну — обводить Джетро вокруг пальца, и другая будет включать Кайта и мои разговоры о чем-то глубоком.
Я могла бы иметь их обоих.
Я кивнула.
— Да.
Он выдохнул, его широкие плечи поднялись и опустились.
— Ладно. Ангус.
Мой мир буквально накренился.
— Чего?
Он поерзал, его тело напряглось.
— Я знаю, это не самое лучшее имя в мире, но мне такое дали. Люди называли меня Гус, когда я был ребенком, и я ненавидел это. К счастью, как Хоук, мне дали прозвище. И я потребовал, чтобы все называли меня им, начиная с моего восьмого дня рождения.
Мой разум завращался.
Части, нехотя, ставились на свое место.
Неа, быть того не может.
Ужас заполнил мое сердце.