Пэппер Винтерс – Когда мотылек полюбил пчелу (страница 14)
Эта боль вскоре стала моим постоянным разочаровывающим спутником.
Каждый вечер я чуял запах костра на горизонте, и каждый вечер метка моя чесалась, будто бы в нетерпении. Я наблюдал за дымом, который всегда поднимался из одного и того же места, загрязняя воздух сажей и копотью, и боролся с желанием встать и побежать туда.
Мне все это ничуть не нравилось.
Не нравилось, как все это странно: дым не рос и не двигался.
Салак зарычал где-то рядом – будто бы почуяв, что разум мой унесся куда-то далеко-далеко, хотя я бежал наравне с альфой и еще тремя волками. Мы разбрелись в стороны в высокой траве.
Я усмехнулся.
– На этот раз победа за мной!
Прежде я никогда не выигрывал.
Альфа был слишком большим, слишком сильным и слишком быстрым. Но мне нравилось соревноваться. Эти марафоны каждый день приносили мне радость: я несся по территории стаи, ждал, пока Салак пометит границы, оставит послания тем, кто может их пересечь. Попробуйте сунуться – здесь вас ждут лишь клыки и боль.
– Ты хорошо меня откормил, – выдохнул я, продолжая бежать, хотя дыхание уже сбивалось. – Теперь я силен. И ты проиграешь.
Альфа фыркнул и провел языком по оскаленным зубам.
– Вот увидишь.
Он чуть склонил набок голову, словно подначивая меня.
Сердце стучало как бешеное. Я заставил ноги двигаться быстрее. Босой, я почти летел над землей, не обращая внимания на заросли. Ступни мои огрубели. Я протянул руку и погладил плотную шерсть альфы, а потом собрался с силами.
– Пусть лучший волк победит!
И я припустил вперед.
Салак клацнул зубами рядом с моей рукой – я провел пальцами над его пастью. Глаза его сузились, а я отвел руку. Три маленьких щенка залаяли и присоединились к гонке. Салак держался позади, даря мне ложную надежду на победу.
Я воспользовался его показной уверенностью и продолжал бежать, наращивая скорость. Я бежал так быстро! Я и не знал, что мог так быстро бежать!
Но потом Салак вдруг резко залаял и вырвался вперед, намеренно пробежав так близко от меня, что мазнул мехом по моей коже, и я споткнулся.
– Эй!
Он продолжал бежать – четыре лапы несли волка вперед так легко, будто бы он совсем не прилагал для этого усилий. Я пытался выровнять свой бег. Зарычал и ринулся следом за Салаком.
В уголке глаза смазано мелькала трава.
Я несся сквозь плотную стену воздуха.
Обогнал трех остальных волков – угнаться за нами они не могли. Я с удивлением оглянулся.
Прежде у меня никогда не получалось обогнать волка. Прежде я не видел, как они растворяются далеко позади.
Дыхание перехватило – я посмотрел вперед и заметил, как мелькает в траве хвост Салака.
Он не так уж и далеко. Я догнал его.
Да, я усмехался и обещал победить, но не думал, что у меня в самом деле получится.
Я бежал рядом с гигантским альфой, ступая по его следам, и внутри запело восхищение.
Салака нельзя победить. Он – больше чем жизнь, и все же… какая-то часть меня начала верить в то, что я смогу обогнать его. Не для того, чтобы забрать у волка стаю, а чтобы доказать себе, что я больше не тот больной, слабый смертный, который всего месяц назад жаждал смерти.
Опустив подбородок, я еще ускорился.
Закрыл глаза и собрал все силы, зачерпнул из глубинных запасов.
И впервые я стал тем, кем был, – безымянным человеком без семьи и воспоминаний, который каким-то чудом смог угнаться за альфой. По бедрам вниз пробежал внезапный жар, опаливший пальцы на ногах.
Я сделался невесомым. Мир несся мимо меня.
Я был здесь – и в то же время меня здесь не было.
Я был смертен, но не только. Я был чем-то
И я сдался этому чувству.
Приветствовал эту мощь, которую получил так легко. Бедра моего коснулась шерсть.
Лапы стучали по земле. Я бежал вперед.
И услышал удивленный рык, когда оставил альфу позади.
По ребрам разлилось больше жара – он поднимался откуда-то из темного, бесконечного места позади моего сердца. Жар искрил и шипел, несся по жилам и разжигал метку на моей ноге.
Я больше не чувствовал под собой земли. Я открыл глаза и…
У моих ног царила тьма.
Тени плясали вокруг бедер и икр, обвивали ступни и щиколотки, проглатывали нижнюю часть меня – я стал наполовину человеком, а наполовину ночью.
Я споткнулся.
Охнул.
Упал головой вперед в траву, обламывая стебли и разбрасывая повсюду семена. Я упал – комок конечностей – и провел рукой по волнообразной темноте вокруг ног. Тени извивались и ползли, пульсировали в такт с биением сердца.
Салак резко остановился: его огромная фигура замерла надо мной, он оскалился и зарычал на обвивающие меня тени. Волк рявкнул на ту, что обняла мою щиколотку.
Я убрал ноги подальше от его клыков, потер кожу и выдохнул с облегчением: тьма отступала, пресытившиеся тени разбегались. Они проскользнули в высокую траву подобно черным змеям, забирая с моей глиняной кожи бледность и оставляя за собой солнечный свет.
Салак тяжело дышал: мокрый язык свисал, глаза щурились. В груди его родился утробный рык.
Я поймал волчий взгляд и пожал плечами – я тоже не понимал, что происходит.
– Не знаю.
Я поднялся, осмотрел траву в поисках теней, которые чуть не проглотили целиком мои ноги.
– Прежде такого не случалось.
Салак втянул носом воздух, будто бы убеждаясь, что я остался прежним. Смертным, которого он избрал. Его мокрый, прохладный нос уткнулся мне в кожу, а потом волк фыркнул, потерся о мои ноги. Снова фыркнул и пошел обратно – тем же путем, по которому мы бежали.
Я следовал за ним, дрожащий и немного испуганный. Это я сделал?
Призвал ночь солнечным днем?
Я провел руками по лицу, обернулся через плечо, чтобы понять, как далеко забежал. И замер.
Я развернулся и уставился на серебристую струю дыма, вьющуюся в небе, сияющем солнечным светом.
Огонь.
Этот бесконечный, никогда не двигающийся с места огонь… до него оставалось совсем недолго. Метка на моем бедре заныла.