Пэппер Винтерс – Художник моего тела (страница 97)

— Олин. — Замок скрежетал, когда он попытался открыть дверь. — Впусти меня.

— Я в порядке.

— Я сказал… впусти меня.

— Нет. Я могу…

— О, открой эту чертову дверь. — Его сердитый тон перешел в сочувственно-успокаивающий. — Пожалуйста… позволь мне помочь.

Мне не нужно было его сострадание, но я не могла заставить себя не повернуться и открыть дверь. Поэтому стояла, гордо выпятив грудь и покрывшись мурашками. Женщина, рассматривавшая те же юбки, что и я, задохнулась, увидев мою наготу.

Гил бросил на нее взгляд, прежде чем затолкать меня поглубже в примерочную и присоединиться ко мне.

Дверь, захлопнувшаяся за ним, заставила запульсировать чувство вины и задушить желание, чтобы все было иначе.

Гил остановил взгляд на моей груди.

Мои соски мгновенно затвердели.

Он простонал себе под нос.

— Если бы у меня было время, я бы нагнул тебя прямо здесь и сейчас.

— Твоя сила воли, чтобы не прикоснуться ко мне снова, просто чудовищна.

Его губы искривились.

— Я знаю.

— Прикосновение ко мне — это ошибка, помнишь? — Я намеренно ковыряла пальцем свои раны.

— Самая большая ошибка, — кивнул он. — Но это также единственное, что не дает мне сдаться

Все мысли о работе и его прошлой личной жизни исчезли под волной любви и похоти. Я облизала губы, мое дыхание стало тягучим.

— Ты можешь использовать меня, чтобы продолжать… продолжать бороться с тем, с чем ты борешься.

Гил обхватил мое горло, прижимая меня к зеркалу во весь рост.

— Перестань быть такой чертовски хорошей.

Я задрожала, когда моя обнаженная плоть встретилась с холодной поверхностью.

— Черт, О. — Он опустил голову вниз; его глаза затуманились. — Рядом с тобой я себя не контролирую.

Я ждала поцелуя.

Поцелуй, который, возможно, закончился бы тем, что он вошел бы в меня, и впредь нам было бы запрещено посещать этот магазин всю жизнь. Но когда его губы коснулись моих, он застонал и отстранился.

Гил пытался игнорировать пылающую химию и страсть между нами, но его голос стал насыщенным и грубым.

— Дай мне пэстисы. — Он протянул руку. Ту же руку, что была на моем теле. Его пальцы подергивались — те же пальцы, что были внутри моего тела.

Я втянула в себя воздух, когда опустила ненавистные пэстисы в его ладонь.

— После того, как я раскрашу тебя, я сниму эту хрень и трахну тебя.

Я задрожала.

— Сколько времени займет роспись?

Он тяжело вздохнул.

— Достаточно долго.

— И для чего ты сделал меня мокрой?

Его глаза вспыхнули.

— Ты мокрая?

— Я заперта с тобой в крошечной примерочной. Ты говоришь о том, чтобы трахнуть меня. И был в нескольких секундах от того, чтобы поцеловать меня. А ты как думаешь?

Гил понизил голос до хриплого шепота.

— Я думаю, что мне чертовски тяжело с тобой, и хотел бы избавить нас обоих от страданий. — Оторвав верхний слой от двустороннего скотча, на который крепится пэстис, он прижал меня к зеркалу. — Но… время — наш враг.

— Как всегда.

Его взгляд упал на мою грудь.

— По крайней мере, твои соски твердые. Это немного облегчает надевание этих штучек.

Моя похоть мгновенно сменилась негодованием.

— Я смотрю, у тебя большой опыт в их использовании? — Моя ревность снова вспыхнула, сделав мой голос резким и угрюмым.

Гил холодно изучал меня.

— Немного.

— Из-за твоих холстов?

Он кивнул.

— Если ты не пользуешься ими, то трудно нанести краску с минимальным количеством морщин. А я не хочу, чтобы моя картина была испорчена, поэтому я… предлагаю помощь.

— Тебе нравилось прикасаться к ним? — Колючая жалость к себе пробежала по моему позвоночнику.

Его лицо исказилось от гнева.

— Знаешь, ты выбрала странное время, чтобы стать собственницей.

— Это случается, когда ты трахаешься со своим парнем.

— Бывшим. Бывшим парнем. — Его ноздри раздувались. — Я не твой, О.

Мой желудок болезненно скрутило.

Тебе не нужно напоминать мне.

Я знала.

Поверь мне… я знала.

Я молчала. И, подняв подбородок, выпятила грудь.

— У тебя мало времени. Давай просто покончим с этим.

Гил сжал зубы. На секунду показалось, что он либо кинется на меня, либо трахнет. Но затем он снова воздвиг стены вокруг себя и перевел свое внимание на мою левую грудь.

Я задохнулась, когда его прохладные пальцы сжали мой сосок. Он наклонил голову и сухо поцеловал кончик соска, а затем приклеил пэстис — очень чувствительное, покалывающее ощущение.

Я не ожидала сладости, смешанной с кислинкой.

Моя зависть к другим женщинам снова переросла в одержимость.

— Я ненавижу тебя прямо сейчас. Ненавижу за то, что я устала и раздражена. Ненавижу, что продолжаю позволять тебе сбивать меня с толку, когда у меня должно хватить смелости сказать тебе, чтобы ты либо посвятил меня в свои планы, либо оставил меня в покое. Я ненавижу…