Пенни Ллэйн – Мятежная (страница 2)

Глава 2. Медосмотр

Как-то нас водили на экскурсию в полицейский участок. Тоже востребованная профессия, хотя преступления в Долине камней практически не происходят, разве что кто-то стащит яблоко на рынке или соседскую курицу. Зато полицейские выезжают за пределы поселения (как и военные) и исследуют территорию. Так же в полиции за хорошую службу есть шанс получить повышение и попросить о переводе к военным. После экскурсии чуть ли не половина класса размечтались о работе в полиции.

После школы я часто забегала к Тёме. Или он ко мне — вместе делали уроки, потом играли на улице. Последнее время чаще зависали у Тёмы, так как его мама в декретном отпуске и могла за нами приглядывать.

— Голодные? — спросила она, когда мы, хохоча и топая ногами, чтобы сбить налипший снег, ввалились в гостиную. Тётя Света одной рукой достала тарелки из навесного кухонного шкафа, другой прижала к себе хныкающего Стёпу. Получалось у неё довольно ловко, несмотря на ограниченность в движении.

— Я помогу! — Тёма схватил ложки и поставил кастрюлю на плиту. Тётя Света устало плюхнулась на стул, не переставая качать Степана, который уже орал во весь голос.

— Пойду, уложу, сами справитесь?

— Конечно! — заверила я. Тёма загремел крышкой от кастрюли.

Тётя Света улыбнулась и ушла в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Юрки, старшего брата Тёмы, ещё нет, вероятно, у них сегодня ОБЖ, Антон тоже туда ходит.

Я разлила суп, и мы с Тёмой дружно застучали ложками.

Раз в месяц нас водят на медосмотр, в этот день уроки отменяют. В больничном коридоре учеников распределяют в две колонны: мальчики и девочки. Освещение тусклое. С электричеством туго, понемногу устанавливают солнечные электростанции, в первую очередь это касается общественных зданий, вот как больница, например, или школа. В домах используются генераторы, из техники — только холодильник, освещение — свечи.

Осмотр у врача длится около пятнадцати минут, мальчики заходят в один кабинет, девочки — в другой. Ждущие в коридоре перешёптываются и хихикают. Моя очередь. Я глубоко вдохнула и робко открыла дверь кабинета. Больницы и врачей я ненавижу. Сердце застучало как бешеное, руки стали липкими от пота, я незаметно вытерла их о подол. Врач кивнула в сторону стула и спросила мои имя и фамилию. У меня взяли кровь, задали стандартные вопросы о самочувствии, как и в предыдущие разы.

— Менструация уже была?

Я вздрогнула и утвердительно кивнула головой. Врачиха протянула мне книгу — «О важном: девочки». Я растеряно разглядывала обложку и, кажется, заливалась краской — так горели щёки. Вот бы провалиться сейчас сквозь землю. Врачиха, заметив моё замешательство, добродушно улыбнулась:

— В этом нет ничего постыдного, — она слегка коснулась моего плеча, — если будут какие-то вопросы, ты можешь обратиться к школьному психологу или здесь — в кабинет № 21.

— Мне мама уже всё объяснила, — еле слышно выдавила я из себя.

— Хорошо. У тебя замечательная мама, — врачиха снова чуть растянула губы в улыбке. — Я выпишу направление к гинекологу.

— Я нормально себя чувствую.

— Так положено, — она протянула мне направление.

Я пулей вылетела за дверь, прижимая к груди книжку. Вышла на улицу, Тёма уже ждал снаружи, пиная небольшой комок подтаявшего снега. Он радостно улыбнулся и помахал мне книгой, похожей на мою, только с мальчиком на обложке.

— Там картинки есть! — хихикнул он, прикрывая рот рукой.

— Ты как маленький, чесслово, — ухмыльнулась я, запихивая буклет в рюкзак. — Всё ещё думаешь, что детей находят в капусте? Или аист приносит?

Тёма продолжал скалиться, потом вдруг выражение лица стало серьёзным.

— А если не получится? — он выглядел немного смущённым.

— Что не получится?

— Ну этот, секс. — Щёки вспыхнули, Тёма смотрел куда-то вбок, стесняясь встречаться со мной взглядом.

— Тогда твоей жене найдут кого-то порасторопнее, а тебя выпрут на улицу!

Тёма удивлённо вытаращился на меня, приоткрыв рот.

Я, не выдержав, расхохоталась:

— Тём, ты дурак? Это естественный процесс. Животные как-то без книжек же обходятся.

— Нет, ну вдруг, вдруг дети не получатся? — он запинался на каждом слове.

— Если честно, мне всё равно.

— Но Советник…

— Да плевать мне на Советника! Я не собираюсь заниматься сексом! Если хоть кто-то попробует до меня пальцем дотронуться, я его убью! — я так разозлилась, что кричала чуть ли не на всю улицу.

— Тише ты, — попытался успокоить меня он. — До этого ещё несколько лет, вдруг ты передумаешь.

— Не передумаю! Никогда!

Я быстрым шагом направилась в сторону дома, вытирая рукавом выступившие слёзы. Тёма семенил за мной.

— Ань, ну чего ты?

— Отстань!

Одним махом влетела на крыльцо и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Глава 3. Происшествие

Сегодня нас вдруг вывели в актовый зал после третьего урока. Что-то случилось, просто так уроки не прерывают. Мы выстроились в три ряда, напротив, у микрофона, — директор школы Людмила Михайловна в строгом костюме в серо-синюю мелкую клетку. Она нервничала, часто поправляла очки на переносице и поглядывала в сторону выхода. Вошла Нина Ивановна (наш классный руководитель), за ней, опустив головы, Ирка Симонова и Гоша Фролов. Они вроде как встречались, были влюблены друг в друга. Отношения не запрещают, но смысла мало — пары всё равно сформирует Советник. Шансов, что выпадет тот, в кого ты влюбилась, слишком мало.

Ирка шмыгала носом и не поднимала глаз, Гоша прятал руки в карманах, некрасиво их оттопырив, — руки сжимались в кулаки.

Людмила Михайловна прокашлялась и поправила микрофон:

— Мне неприятно об этом сообщать, но двое наших учеников нарушили правила. Вы все прекрасно понимаете, что от нас зависит будущее человечества. Мы не знаем, выжил ли кто-то ещё, но в любом случае наша цивилизация под угрозой. Возможно, некоторые законы кажутся вам слишком строгими и даже жестокими, но мир сейчас — враждебная среда, и каждый из нас должен быть готов к жертвам ради общества.

Она снова прокашлялась и продолжила:

— Георгий Фролов и Ирина Симонова решили, что они лучше других. Их не интересует мнение Советника, они достаточно мудры, чтобы самостоятельно сделать выбор. Так? — Директриса повернулась к Гоше и Ирке. Они стояли, не шелохнувшись, руки по швам. Лицо Гоши пылало от стыда, он исподлобья бросил быстрый взгляд в толпу и тут же опустил голову обратно.

Ирка периодически шмыгала носом, по щекам бежали слёзы: крупные капли срывались и падали на пол, оставляя мокрые точки. Она даже не пыталась их вытереть, словно её руки приклеились к подолу, за который она схватилась, как за спасательный круг.

— Фролов и Симонова нарушили правило нашего общества, вступив в половую связь до Выпускного и выбора пары, и приговариваются к месяцу бойкота. — Людмила Михайловна строго посмотрела на нас, и в этот момент каждый почувствовал себя виноватым. В чём-нибудь.

Она взяла со стола две наклейки и нацепила сначала Гоше, потом Ирке — белый круг с красной каймой и крупными красными буквами «СТЫДИСЬ!». Мы трижды проскандировали хором: «Стыдись! Стыдись! Стыдись!». Щёки Гоши покраснели ещё сильнее, он зажмурил глаза и сцепил руки перед собой, словно хотел защититься от летевших в него обвинений. Ирка разрыдалась, закрыв лицо руками.

Мы вернулись в класс и расселись за парты. Ирка с Гошей зашли последними и сели на задний ряд. Раздельно. Целый месяц с ними запрещено общаться всем, кроме близких родственников. А при встрече нужно трижды прокричать «стыдись».

Через неделю после инцидента Ирка не пришла в школу. Говорят, отец отлупил её за то, что опозорила семью. Я видела, как возле их дома стояли двое полицейских. Детей бить запрещено, за это отправляют в шахты на исправительные работы. Катя, девочка, которая раньше с ней дружила, сказала, что Ирка пропала. Искали её три дня, пока местные рыбаки не выловили тело в озере.

В день похорон отменили занятия, все пошли на кладбище. Стояла довольно жаркая погода, хотя ещё только начало апреля, ярко светило солнце и в воздухе пахло свежестью. День максимально не подходил для скорби, и происходящее казалось нереальным. Людмила Михайловна произнесла целую речь о том, какой хорошей девочкой была Ирка, пока не оступилась и не нарушила правила. Мне захотелось подскочить к ней и с силой толкнуть в эту яму, куда вот-вот опустят гроб с Иркиным телом. Тёма держал меня за руку и, наверно, я дёрнулась вперёд, витая в своих мыслях, потому что он вдруг сжал её крепче.

На следующий день урок начался с минуты молчания.

— Садитесь, тема урока… — Людмила Михайловна (алгебру ведёт директриса) повернулась к доске и размашистыми движениями заскрипела мелом. — Квадратные уравнения.

— Вы её убили. Вы все. — Я всё ещё стояла, и Тёма судорожно дёргал меня за руку, пытаясь усадить за парту.

— Что? — Людмила Михайловна обернулась на мой голос, очки слегка покосились на переносице, она растерянно оглядела класс.

— Её убили вы, ваши правила. Вы виноваты.

— Аня! — прошипел Тёма.

— К сожалению, иногда случаются ошибки. Правила дополнительно проработают. Советнику уже передали информацию, и меры пресечения будут изменены. — Она нервничала, это слишком бросалось в глаза. В классе зашушукались, все головы повернулись в мою сторону.

— Иру уже не вернуть. — Я понимала, что нарываюсь. Мне нельзя привлекать лишнее внимание — это осложнит мой план побега. Я должна быть хорошей девочкой и не вызывать подозрений.