Пэнни Джордан – Буря страсти (страница 4)

Эмили сердито упрекнула себя. Не собирается же она заниматься любовью здесь в этой холодной, неудобной машине с незнакомцем. Или ей просто хочется хоть раз в жизни почувствовать себя желанной?

Она нервничала и не понимала, что с ней происходит. Наверное, все из-за того, что последние четыре дня она наблюдала явное сексуальное влечение между Грейси и Трэвисом. Она знала, что ночью они лежат в объятиях друг друга, и тоже хотела познать такую близость.

Ужасно завидовать чужому счастью и возмущаться несправедливостью судьбы, которая подарила Эмили такие страстные романтические идеалы и одновременно наделила такой внешностью и характером, с которыми эти идеалы не более чем нереальная фантазия. Было бы лучше, если бы она могла, как однажды сказала ее мать, довольствоваться скучным, прагматичным мужем и такой же скучной, безмятежной жизнью, а не любовью и страстью.

Она так долго молчала, что Мэтт даже подумал, что она откажется. Он злился. Неужели она действительно думала, что он хочет воспользоваться их близостью здесь, в этой неудобной и неромантичной обстановке?

Он неловко поерзал на месте, сожалея о том, что у него в голове возник сбивающий с толку образ. Эмили лежит на мягких чистых простынях, шелковистые волосы падают ей на плечи, а ее удивительные серые глаза затуманились от желания. Она выгнула свое нежное тело, молчаливо прося Мэтта обнять ее.

Он заскрежетал зубами, придя в ярость от собственной слабости. Это все ее проклятые духи. Они спровоцировали в его мозгу эротические образы.

– Слушай, если ты вообразила…

– Я ничего не вообразила, – быстро и спокойно сказала Эмили. – Конечно, ты прав. Нам ничего не остается, кроме как лечь вместе в спальном мешке. – Она слегка вздрогнула от холода, ее ноги начинали неметь. – Мне придется снять джинсы, – нервно произнесла она.

– Да, – отрезал он, недоумевая, почему, черт побери, он ведет себя как дурак. Неужели он действительно хочет замерзнуть, вместо того чтобы сказать Эмили, что им будет намного теплее внутри спального мешка, если они оба разденутся?

Душа Эмили ушла в пятки, когда он мрачно озвучил эти факты. Она знала, что он говорит правду, но ее пугала перспектива лежать рядом с ним без бюстгальтера и трусиков.

– Я думаю, нам надо сначала выпить кофе и поесть бутерброды, – нерешительно предложила она, ожидая, пока он начнет высмеивать ее очевидное нежелание раздеваться.

Однако Мэтт согласился, словно сам чувствовал себя так же неловко.

Она вдруг сказала:

– Мой отец работает в местной добровольческой спасательной команде. Я знаю, он первым согласится со всем, что ты предложил.

Подняв голову, он посмотрел на нее:

– Зачем же он разрешил тебе сегодня выйти из дому?

Эмили не уточнила, что ее родители собираются уезжать в тропические леса Бразилии. Она холодно произнесла:

– Я взрослый человек, а не ребенок. Я сама принимаю решения.

Он поджал губы. У него был довольно красивый рот под взлохмаченной бородой. Его нижняя губа была пухлой и изогнутой. Она задалась вопросом, каково прикоснуться к ней кончиками пальцев, и нервно сглотнула, будучи шокирована собственными своенравными мыслями.

– Ты взрослая? Сколько тебе лет: восемнадцать или девятнадцать? – Он хмуро посмотрел на нее.

– Вообще-то, – неуверенно сказала она, – мне двадцать шесть.

Он удивленно уставился на нее. Должно быть, из-за маленького роста она выглядела намного моложе. Итак, перед ним женщина, а не ребенок.

– Я займусь кофе, – строго произнес он. – А ты снимай джинсы.

Эмили подумала, что для такого крупного мужчины, как он, Мэтт двигался удивительно легко. Он ловко пролез между двумя передними сиденьями в заднюю часть машины.

Ее собственные руки стали неуклюжими, она с трудом стянула с себя липкие джинсы. Хорошо, что на ней длинная толстовка, доходящая почти до колен. Она не только согревала ее, но и скрывала изящное атласное нижнее белье с вышивкой, которое она не собиралась выставлять на всеобщее обозрение. Трусики подчеркивали женственную округлость ее бедер и длину ног и выглядели провокационно.

– Кофе?

Резкий голос за спиной заставил Эмили повернуться. Мэтту стало интересно, почему она вдруг взглянула на него с такой неуверенностью. Он не знал, что в этот момент она вспоминала о том, как Джерри жестоко насмехался над ней и считал непривлекательной.

– Тебе лучше сесть сзади, – резко объявил Мэтт. – Здесь теплее. Чем быстрее мы заберемся в спальный мешок, тем лучше.

Признав его правоту, Эмили начала неуклюже заползать в заднюю часть внедорожника, совершенно не подозревая, что при этом ее толстовка задралась сзади. Мэтт машинально взглянул в зеркало заднего вида и увидел ее соблазнительные округлые ягодицы, обтянутые атласом.

Его приводило в ярость то, что он продолжал пялиться в зеркало гораздо дольше, чем следовало. Наконец он схватил Эмили за плечи и фактически перетащил ее через сиденье.

Она быстро выпила кофе, смакуя его ароматное тепло, но решила, что все-таки не голодна. От волнения у нее засосало под ложечкой, и она очень старалась не смотреть на спальный мешок, который развернул Мэтт. Она сидела спиной к нему, когда услышала шорох и поняла, что он снимает верхнюю одежду.

Она решила не снимать толстовку до последнего момента, отлично понимая, что ее бюстгальтер так же откровенен, как и трусики. Она ждала, когда Мэтт разденется, перестанет шуршать одеждой и залезет в спальный мешок. Решив, что он уже в спальном мешке, она быстро стянула с себя толстовку.

Но Мэтт не залез в мешок. Он мрачно ждал рядом с ней. Она замерла при виде его мощного тела с бронзовым торсом и темными волосками, на нем были только трусы-боксеры. Она старалась смотреть куда угодно, только не на Мэтта.

Он холодно произнес:

– Если ты готова, нам надо забраться в спальник, пока мы не замерзли.

Она уже дрожала, ее ноги ниже колен стали ледяными. Несмотря на это, она колебалась. Но ей ничего не оставалось, кроме как залезть в спальный мешок, который Мэтт держал для нее открытым. Она увидела, что он уже положил внутрь автомобильное одеяло.

В салоне внедорожника было мало места, и, чтобы попасть в спальник, ей пришлось пробираться мимо Мэтта. Ее бедро коснулось его руки, она затрепетала от прикосновения к его жестким волоскам. От волнующих ощущений у нее скрутило живот, она почувствовала непривычное напряжение. Странные мысли затуманили ее разум.

Дрожа, Эмили заползла в спальный мешок, крепко держась за его край, и легла спиной к его центру, ожидая, пока Мэтт присоединится к ней. Он был крайне осторожным. Вот только спальник на самом деле не был рассчитан на двоих. Их тела неизбежно соприкоснулись.

Когда-то она хотела Джерри или думала, что хотела. Но даже самые соблазнительные, искусные ласки не вызывали того внезапного всплеска осознания, который она только что испытала. Шокированная, она лежала не шевелясь. Наверное, у нее просто разыгралось воображение после того, как она увидела Грейси с женихом.

По иронии судьбы она когда-то мечтала именно о такой встрече, когда в ее жизнь войдет незнакомец и пробудит в ней немедленное и безрассудное желание. Тогда все это казалось идиллией и романтической мечтой. Теперь, когда Эмили столкнулась с реальным и беспричинным физическим влечением к совершенно незнакомому мужчине, она пришла в ужас от последствий своего желания, не понимая, что с ней происходит.

Она старалась успокоиться, но не могла, чувствуя, как тепло тела Мэтта окутывает ее. Она застыла от напряжения, искренне потрясенная реакцией собственного тела, боясь заснуть и выдать себя. Мэтту не надо было подкреплять свое и без того низкое мнение обо всех женщинах, чтобы образумить Эмили и сказать ей, что он не считает ее сексуально желанной.

Оставалось только догадываться, как бы он отреагировал, если бы она во сне уступила похотливым импульсам, которые наполняли ее необычными и незнакомыми ощущениями.

Она, которая ни разу в жизни не испытывала ни малейшего сексуального желания к мужчине, очень старалась не поддаться искушению и не задаваться вопросом, каково прикоснуться к темным волоскам на его теле или поцеловать его мощную шею.

– Ради бога, расслабься, – сказал он. – Я не собираюсь лапать тебя.

Она вздрогнула от его резкого приказа, ей стало совестно. Нет, он не собирается лапать ее. Она не осмелилась ответить ему и решила притвориться, что уже спит.

Мэтт простонал и принялся убеждать себя, что ему неудобно, потому что он почти не дышит и не двигается. Он буквально чувствовал напряжение, исходящее от стройного женского тела, лежащего так близко к нему.

В чем она его обвиняет? Неужели она действительно думает, что он не может себя контролировать и не проявит элементарного уважения к ней как к ближнему? Наверное, она заметила, как пристально он разглядывал ее полуобнаженное тело. Мэтт закрыл глаза, потом открыл их, стараясь избавиться от желания и не прикоснуться рукой к бедру Эмили, не прижать к себе, потом не развернуть ее к себе лицом и…

Что с ним случилось? Зачем он предается эротическим фантазиям о женщине, о которой совершенно ничего не знает и у которой наверняка была куча любовников? Она более чем ясно дала понять, что у нее нет абсолютно никакого желания спать с ним.

Нет. Честно говоря, его собственное необычайное влечение к Эмили никоим образом не вызвано явным или скрытым чувственным приглашением с ее стороны.