Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 8)

На общем бесстрастном фоне ярко выделялась молодая женщина по имени Элинор. Ее веселый смех оказался и неожиданным, и заразительным. Болтая с ней, я почувствовала, что ее задор передается мне. Голос Элинор разбудил смутные воспоминания, хотя где его слышала, я не помнила, и спросить не решилась.

Еще запомнилась Аликс. Как Таран, она была у оружейного склада в ночь нападения. Когда Лютер запретил мне входить в здание склада, одна Аликс верила, что я смогу спасти застрявших там стражей. По ее взгляду я поняла, что она меня узнала, и мы обменялись кивками в знак взаимного уважения.

Аликс была… Я с трудом подбирала слова, чтобы ее описать. Она была идеальной воительницей. Гибкое, но мускулистое тело, обильный пирсинг, полубритая голова – казалось, Аликс родилась для поля боя.

Не безмозглой исполнительницей приказов. Нет, казалось, Аликс из тех, кого отправляют уничтожить вражеского короля в его собственном военном лагере и ждут обратно целым и невредимым. Аликс была непобедимой героиней, которую я лишь изображала в детстве, играя в «войнушку» с Теллером.

Одна часть меня преклонялась перед Аликс и думала, как убедить ее сделать меня ей подобной. Другая часть вспоминала о моих тайных целях и гадала, не придется ли мне убить ее прежде, чем она убьет меня.

Лютер не покидал меня почти весь вечер, сохраняя неизменное спокойствие. Он отпустил лишь несколько комментариев и вмешивался, лишь чтобы выручить меня, когда вопросы его родственников становились неудобно пытливыми.

Изредка он отлучался дать приказ слугам или стражам, и я злилась на себя за сильную тревогу, которую испытывала в его отсутствие. Недоверие недоверием, но он стал якорем в бурных водах странного, нового для меня мира, и к самостоятельному плаванию я готова пока не была.

Когда я со всеми перезнакомилась, Реми, отец Лютера, снова выступил вперед и повел меня к диванчику в центре гостиной. Он сел напротив меня вместе с женой и дочерью. Гэрет, дядя Лютера, и его семья присоединились к нам, устроившись на стульях и пуфиках, пока остальные Корбуа топтались неподалеку, безуспешно притворяясь, что не подслушивают.

Лишь Лютер отважился сесть рядом со мной.

– Мой сын объявил вашу фамилию как Беллатор, – проговорил Реми. – Боюсь, я не знаком с этим Домом. Из какой части Люмноса вы родом?

Я чуть не засмеялась. Среди смертных имя моего отца считалось легендарным. А то, что Реми – регент и не знает смертного героя войны, который живет в его королевстве… лишний раз подтверждало верность моих планов.

– Я из этого региона, – ответила я. – По сути, я всю жизнь прожила в двух шагах от этого самого дворца.

Лютер напрягся.

Реми вскинул брови:

– В самом деле, удивительно. Я думал, что знаю все Дома в Люмнос-Сити.

Я холодно улыбнулась:

– Возможно, с жителями нашего великого королевства вы знакомы хуже, чем думаете.

На лбу у Реми запульсировала вена.

Он улыбнулся в ответ и кивнул:

– Недочет, который я немедленно исправлю.

К нашей группе подошла Аликс:

– Вы родственница Андрея Беллатора?

– Это мой отец, – подтвердила я.

Реми повернулся к Аликс:

– Ты его знаешь?

– Я знаю его имя. И думала, что все знают.

Аликс нравилась мне все больше и больше.

– Беллатор – очень уважаемый командир армии, – продолжала Аликс. – Он имеет наивысшее для смертного военное звание в современной истории. Он уже давно в отставке, но о его лидерских качествах до сих пор слагают легенды.

Я не сдержала гордую улыбку.

– Для смертного? – Гэрет практически изрыгнул второе слово, будто оно оставило во рту неприятный привкус. – У вас смертный родитель?

Я стала думать, как ответить. Я не забыла загадочный совет Лютера: «Рассказывай им как можно меньше», но понимала и что не смогу долго скрывать свое происхождение. Скоро выяснится, как мало я знаю о Потомках и их культуре. Попытки скрыть причину этого лишь вызовут еще большие подозрения.

– Не один родитель, а оба, – наконец проговорила я. – Моя мать тоже смертная.

Гостиная наполнилась удивленным оханьем и шепотками.

– Так вы… смертная? – осведомился Реми, хмурясь.

– Нет, не смертная, – вмешался Лютер, не дав мне ответить. – Андрей Беллатор – ее приемный отец.

Удивленная, я резко повернула голову в его сторону. Об этом не знали даже жители Смертного Города, и я точно никогда не делилась этим с Лютером.

– А ваш родной отец? – спросил Гэрет.

Я стиснула зубы:

– Он умер до моего рождения, его имя мне не известно.

Снова шокированное оханье и шепот. Я старательно сохраняла внешнюю невозмутимость и никак не реагировала.

– Простите наше удивление, Ваше Величество, – начал Реми, – но смертным и Потомкам…

– Запрещено иметь общих детей, я знаю, – сухо проговорила я.

– Нам придется… то есть многие потребуют… – Реми заерзал на своем месте. – Другие Дома захотят провести исследование вашего происхождения.

– Оно вряд ли принесет результат. Мой отец не знает о моем рождении, а моя мать… – Я замялась. – Уже не с нами.

Перешептывание превратилось в самую настоящую какофонию. Казалось, Реми мутит. Гэрет и его жена усмехались, словно у меня выросли рога. Друг Лютера Таран ухмылялся.

Лютер встал, поправил камзол, потом откашлялся. Разговоры тотчас стихли, вся семья уставилась на Лютера с безмолвным уважением.

– Признаю, наша новая королева получила необычное воспитание, – начал он.

– Ты хочешь сказать ужасающее, – пробормотал Гэрет.

– Однако это создает уникальную возможность. Бездомному Потомку еще ни разу не удавалось успешно занять трон. Трудно править королевством даже при поддержке крупного Дома, а в одиночку это было бы… – Лютер повернулся ко мне, опуская голову. – Опасно.

Я прищурилась. Он мне угрожал?

– Но если королева присоединится к Дому Корбуа, – без запинки продолжал Лютер, – мы могли бы стать влиятельными союзниками.

Реми выпрямил спину, сообразив, в чем задумка сына:

– В самом деле, Ваше Величество, мы почтем за честь принять вас в семью. Дом Корбуа занимал трон веками – ни один другой Дом не поможет вам соответствовать требованиям новой роли лучше нас. Мы в состоянии предложить вам большие материальные ресурсы и защиту на Период Оспаривания.

– Защиту? – спросила я.

– Никто из Дома Корбуа не стал бы оспаривать ваши права на трон… если бы вы были одной из нас. – Реми улыбался, а его голос звучал резко.

Он угрожал мне, как и его сын.

Гэрет заговорил еще жестче:

– Представители других Домов не позволят ей присоединиться к Дому Корбуа, не имея кровного родственника. Если выяснят, что она выбирает Дом по чистой прихоти, начнется хаос. Особенно когда они выяснят, что она полукровка.

Оскорбительное выражение распалило мой гнев.

– Отец, мы все полукровки, – с легким озорством проговорил Таран. – Мы все произошли от Люмнос и ее смертного супруга. Если ты, конечно, не допускаешь, что Блаженная Мать занималась инцестом с братьями по Клану.

– Но это было бы ересью, – бойко добавил кто-то – Элинор, которую я помнила по какой-то прошлой встрече. – И ни один Корбуа не станет оскорблять нашу богиню-покровительницу, верно, дядюшка?

Гэрет уставился на них, а Элинор и Таран зловредно ухмыльнулись.

– Кроме того, у нас сотни мертвых кузенов. – Таран пожал плечами. – Одного из них мы запросто можем назвать ее отцом.

Похоже, такой вариант успокоил группу. В тишине, накрывшей гостиную, все головы повернулись ко мне.

Не знаю, чего я ждала: эмоции и почти постоянный сумбур управляли мной с тех пор, как умирающий король схватил меня за руку и начал нести пророческую ахинею.