Пенелопа Дуглас – Убежище (страница 25)
– Вообще-то, это идеальный вариант, – вернувшись на свое место за столом, произнес он практически жизнерадостным голосом. – Ты сможешь следить за ним. Подготовишь его дом к приезду Ванессы. Будешь проводить время в додзё, работать на него, тренироваться и тому подобное… Ты будешь рядом с мальчишкой и сообщишь мне, если возникнут какие-либо поводы для беспокойства. Из-за него или остальной кучки этих сосунков. – Отец взял сигару и несколько раз затянулся. – А если твой брат перестанет прятаться и снова их спровоцирует, ты его защитишь. Верно?
Я отвела взгляд. Конечно, защищу. Как всегда. Только мне бы не хотелось, чтобы так произошло, ведь я не смогу все время быть рядом с Каем.
Во мне нарастала ярость.
Я могла бы начать возражать, даже могла бы уйти. Отца я не любила, и мне, наверное, было бы лучше без него. Но у меня не получится защищать Дэймона без места за столом Торренсов. К тому же, если уйду, то останусь ни с чем. Я тоже нужна отцу. Он никогда не признавал данный факт, но точно об этом знал.
Когда Дэймона арестовали и посадили в тюрьму, я взяла ситуацию под контроль раньше Гэбриэла, подкупив столько громил за решеткой, сколько было возможно, чтобы моего брата никто не тронул. А после его освобождения год спустя разгребала все его проблемы. Каждая попытка отца удержать сына в узде проваливалась, Дэймон не поддавался контролю, и тогда я делала то, чем занималась всегда: изматывала своего старшего брата тренировками, пока он не падал без сил. Тогда его злость отступала. Правда, только на время. Она всегда возвращалась.
Дэймон, единственный сын и наследник Гэбриэла, лучше всего функционировал, находясь под моей заботой. Только в присутствии своей хранительницы.
Вдруг глянув на меня с редкой заинтересованностью, отец спросил:
– Сколько у тебя было мужчин?
Я ничего не ответила, сохраняя спокойствие, хотя мое терпение иссякало. Господи, почему он задал этот вопрос?
Гэбриэл опять подошел ко мне практически вплотную, заставив посмотреть на него. Я подняла глаза, даже не утруждаясь скрыть свое отвращение.
– Ты умеешь трахаться? – требовательно поинтересовался он, сразу перейдя к сути. – Знаешь, как его ублажить?
У меня внутри все сжалось. Я вырвалась из его хватки и снова отвела взгляд.
Однако отец не отступил. Он медленно стянул с меня шапку, бросил ее на пол и начал расстегивать мою куртку. Я не сопротивлялась – оцепенев от страха, просто наблюдала за ним из-под длинной завесы своих темных волос, упавших на лицо.
Гэбриэл никогда не трогал меня, хотя мне было известно наверняка: причина заключалась не в том, что я его дочь, а в том, что Дэймон не хотел, чтобы ко мне
Он стянул куртку с моих плеч и откинул пряди, закрывавшие глаза. Я резко вздохнула; запах дизельного топлива, въевшийся в мои волосы после работы над одним из пикапов, ударил в ноздри.
Кончики его пальцев скользнули вниз по моей коже. Гэбриэл приподнял мой подбородок и принялся разглядывать лицо, словно не видел меня практически каждый день на протяжении последних одиннадцати лет.
Обойдя вокруг и обвив рукой мою талию, он приподнял старую футболку Дэймона, чтобы разглядеть живот. Я стиснула зубы. Отпустив ткань, Гэбриэл перевел взгляд на мою грудь, одобрительно кивнув.
– Ты ведь уже не девственница? – спросил он, видимо что-то заподозрив, когда я не ответила. – Дэймон об этом давно позаботился, верно?
Желчь подступила к горлу, и я оттолкнула его руку.
– Ты омерзителен, – процедила я тихо. В глазах жгло от накативших слез.
Как отец мог быть таким гнусным?
Он просто засмеялся, вернувшись за стол.
– Этот мальчишка и кирпич трахнул бы, если бы тот был достаточно влажный. Не думай, будто мы не знали, что происходило в той башне.
Я чувствовала, что из глаз вот-вот польются слезы, но вместо ответа лишь зарычала и, подхватив свою куртку с пола, выбежала из комнаты.
Ярость кипела внутри из-за грязных намеков отца. Я умела стрелять, драться, могла бы убедить любого мужчину потратить тысячу на двадцатидолларовую шлюху, если бы захотела… И не позволю передавать себя из рук в руки, словно имущество, которым можно распоряжаться, как вздумается. Я достойна большего, я могу быть полезна. Все же это мой дом…
К тому же мне не хотелось находиться в обществе Кая Мори и его друзей.
Свернув за угол, я рванула вверх по лестнице, услышав откуда-то снизу голос Давида:
– Бэнкс, мне нужно с тобой поговорить.
– Позже.
Я добежала до второго этажа, перепрыгивая через несколько ступенек, резко свернула направо к темной деревянной двери, быстро достала из кармана ключ и открыла ее.
Светильники-бра мягко освещали еще одну лестницу, которая находилась внутри. Заперев за собой дверь, я быстро поднялась наверх и вошла в круглую спальню – единственную комнату на третьем этаже.
Прошла по блестящему паркетному полу и распахнула окно. Необычно теплый для октября вечер немного охлаждали внезапные порывы ветра. Закрыв глаза, я вдохнула запах земли и горящих листьев, витавший в воздухе.
Голова словно гудела, но я уже чувствовала себя лучше. Эта комната была другим миром. Нашим с Дэймоном.
Я оставила окно открытым и, подойдя к ноутбуку, запустила плейлист. Из динамиков зазвучала песня
Постельное белье было чистым. Я сменила его несколько месяцев назад и регулярно делала уборку в комнате, чтобы поддержать идеальный порядок на случай возвращения Дэймона. И хотя он не спал здесь уже больше года, я не оставляла надежду обнаружить следы его пребывания в доме каждый раз, когда переступала порог этой комнаты.
Вернув подушку на место, я расправила хрустящую наволочку и простыни в серо-черно-белых тонах, чтобы не осталось складок.
Все должно быть безупречно.
Затем окинула спальню взглядом: сверкающий пол, темные стены, золотые бра, черно-белые фото, которые брат развесил, когда учился в школе… На них были только женщины с сияющей кожей и женские ноги. Не пошлые, но все же сексуальные снимки.
Мне не нравилось на них смотреть.
Подняв глаза, я взглянула на узкий лестничный пролет в углу комнаты. Утопавший в тени, он вел в «башню» – так мы называли маленький альков, расположенный наверху. С окнами по всему периметру он напоминал маяк, и оттуда были видны деревья на километры вокруг. Когда я здесь жила, это место принадлежало мне.
Мой матрас, лампа и кое-какая одежда до сих пор оставались в комнатке. На всякий случай, вдруг это помещение опять когда-нибудь мне понадобится. Даже живя здесь, я не особо часто им пользовалась. Дэймон предпочитал держать меня поближе к себе.
Я опять подошла к окну, прижалась спиной к стене и сползла на пол. Собрав волосы, начала скручивать их, натянув, как канат, потом подняла и снова спрятала, надев сверху шапку.
Я расслабилась и опустила плечи. Закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности теперь, когда знала, что меня никто не видит.
Не то чтобы я часто становилась объектом чьего-то внимания.
Однако мне самой нравилось следить за другими людьми. Как и Каю.
Когда-то давно я наблюдала за ним самим. Какая-то часть меня так сильно хотела его, думая, что этот парень добрый, преданный, милый.
Но порой Кай вел себя даже более пугающе, чем Дэймон.
А мой брат, Дэймон Торренс, был сущим кошмаром с момента нашей первой встречи.
Прекрасным кошмаром.