Пенелопа Дуглас – Сумрак (страница 57)

– Menteuse, – ответила бабушка, назвав меня обманщицей по-французски. – Qui c’est^[14]?

– О ком ты?

Она дернула подбородком. Резко обернувшись, обнаружила Уилла, стоявшего в дверном проеме.

Проклятье. Я же сказала ему уйти.

Он вошел в комнату, мягко улыбаясь.

– Allô. Je m’appelle Guillaume^[15].

Услышав, с какой легкостью он изъясняется на французском языке, ошарашенно уставилась на него. Гийом – вариация имени Уильям.

Серьезно?

Честно говоря, меня удивляло, что он вообще умеет говорить, даже по-английски. Считала его человеком, который общается исключительно с помощью эмодзи.

Но моя бабушка улыбнулась.

– Parlez-vous français^[16]?

– Un peu, – сказал парень, показав пальцами примерно полсантиметра. – Très, très peu^[17].

Она засмеялась, и его лицо расплылось в той улыбке, благодаря которой Уилл выглядел так, будто создан для объятий.

Он посмотрел на нее сверху вниз, а я закатила глаза.

Тоже мне, un peu.

Моя бабушка родилась здесь, однако ее родители были родом из Руана во Франции. Они бежали в тридцатые годы от растущей угрозы со стороны Германии. Хоть она и выросла, говоря на английском в школе, родители постарались сохранить свое наследие.

Она, в свою очередь, с детства обучила французскому мою мать. Я владела языком не так хорошо, как хотела бы, но понимала его.

Из уст Уилла лилось все больше фраз. Не вмешиваясь в их разговор, я слушала.

– Надеюсь, мы вас не разбудили, – с задумчивым видом произнес он. – Ваша внучка устроила мне заслуженный разнос. Приношу свои извинения.

Мое сердце слегка затрепетало.

– Возможно, заслуженный, – рассмеявшись, сказала бабушка. – А может, она унаследовала мой вспыльчивый характер.

Я послала ей многозначительный взгляд.

Опустившись обратно на кровать, она потянулась за кислородной маской, сняла ее с крючка и пояснила:

– Прошло немало времени, прежде чем я встретила человека, способного совладать со мной. В этом и заключается суть сломленных людей, Гийом. Если мы кому-то подарим свое сердце, он поймет, что заслужил его.

На секунду слезы подступили к глазам.

– Он был терпелив со мной, – устремив мечтательный взгляд в пространство, продолжила бабуля.

Мой дедушка.

Он давно умер, однако они по-настоящему любили друг друга. По крайней мере, какое-то время она была счастлива.

– Теперь идите, – распорядилась бабушка, надевая маску. – Я устала.

Черта с два она устала. Мы могли бы посмотреть фильм или что-нибудь еще.

– Гран-мэр…

Она выкрикнула:

– Иди! Будь молодой!

Мне хотелось рассмеяться, сказать ей, что я чувствовала себя на сорок три и уже потеряла интерес ко всему, только она бы порадовалась, если бы знала, что я счастлива, поэтому…

Когда бабушка справилась с маской, мы вышли из спальни, и я повела Уилла обратно к себе.

Закрыв дверь, увидела, как он ставит свечу на мой подоконник. Ту самую, с комода бабушки. Должно быть, Уилл стащил ее.

Парень выудил из джинсов зажигалку, поджег фитиль, расположил свечу по центру. Маленький огонек ожил на фоне черной ночи.

Уилл развернулся и посмотрел на меня. Отблески пламени мерцали в его глазах.

– Значит, сегодня никаких фильмов? – спросил он, расхаживая по моей комнате.

Избегая его взгляда, покачала головой.

– Думаю, – продолжил Уилл, направившись ко мне, – даже если бы ты могла, все равно не ушла бы.

Я шагнула назад, отстраняясь. Мы начали кружить вокруг друг друга.

Я покачала головой.

– Потому что ты с подозрением относишься ко всему хорошему.

Отступая все дальше, пока он приближался, промолчала.

– И это не закончится, когда ты поступишь в колледж или уедешь из города, Эм. Ничего не изменится. У тебя по-прежнему не будет ничего хорошего.

Я попыталась сглотнуть ком в горле, но не смогла.

– Потому что ты останешься собой.

Несколько раз я вдохнула и выдохнула, и вдруг слова выплеснулись из меня, прежде чем успела их остановить.

– Я хочу этого. – Наконец подняв голову, встретилась с ним взглядом. – Отчасти я действительно этого хочу, Уилл. Знаешь почему?

Он пристально смотрел на меня. Я едва обратила внимание, что мы оба перестали двигаться.

– Потому что, как только все закончится, ты обо мне забудешь.

Не моргая, я смотрела на него. Его прекрасные зеленые глаза ожесточились, спина выпрямилась.

Да, трахнуться с тобой – единственный способ от тебя избавиться. Соблазн был велик.

Я увидела, как его губы сжались, а в глазах появился блеск.

Уилл молчал с ошеломленным видом, и я попятилась, наблюдая за действием моих слов, за тем, как они оставляют кровавые раны, о которых я уже жалела.

Он потупил взгляд, сунул зажигалку в карман и обреченно выдохнул.

– Почему ты такая жестокая?

Ему не нужен был ответ. Отвернувшись, Уилл вышел из моей спальни и стал спускаться по лестнице. В этот момент у меня внутри все рухнуло, ведь я поняла, что зашла слишком далеко.

Я не хотела этого.

Не хотела, чтобы он уходил. Завтра я пройду мимо него в школьном коридоре, но Уилл не оглянется на меня.

Я зашла слишком далеко.

Побежав за ним, спустилась по лестнице, спрыгнув с последних ступенек, и захлопнула входную дверь, когда он уже открывал ее.

– Прости, – выпалила, сжав края его футболки и уткнувшись лбом ему в спину. – Я не… – Мой голос дрожал. – Я просто… не счастливый человек, Уилл. И ты прав, я никогда им не стану.

Слезы подступили к глазам, я моргала, пытаясь не разрыдаться. Не хотела плакать перед Уиллом.