Пенелопа Дуглас – Пламя (страница 60)

Я делаю глоток газировки, кладу свои вещи на столик, чувствуя тепло вечерних лучей солнца на плечах. Роясь в рюкзаке в поисках айпада, замираю, наткнувшись на конверт, который передал Джаред.

Чуть не забыла о нем. Достаю посылку и вновь ее изучаю. Она адресована мне, однако отправлена на адрес Джареда и Тэйт. Странно: никогда не пользовалась их адресом. Данные отправителя не указаны, есть только марка Торонто. Разглядываю ее с любопытством. У меня нет знакомых в Канаде.

Едва разорвав упаковку, заглядываю внутрь и торопливо вытаскиваю книгу.

Подержанную книгу.

Она в твердой обложке, с потрепанной бумажной суперобложкой, края которой местами разорваны и загибаются. Больше в конверте ничего не обнаруживаю: ни письма, ни визитки.

Озадаченно опускаю его, гадая, кто мог послать мне старую книгу.

Надеясь найти подсказки, пролистываю страницы. Запах состаренной бумаги ударяет в ноздри. Книга в хорошем состоянии, но уголки страниц слегка обветшали, переплет тоже помят.

Закрываю книгу и читаю обложку. «Практически никогда». Имени автора нет. Странно. Проверяя заднюю сторону, знакомлюсь с аннотацией и моментально останавливаюсь, закатив глаза, после чего бросаю ее на стол.

Роман. Мне, конечно, интересно, кто мог ни с того ни с сего прислать книгу, только не хочу зря тратить время. Вместо этого подхожу к краю бассейна, медленно опускаюсь в воду: по щиколотки, до бедер, до талии – отталкиваюсь и ныряю. Прохлада обволакивает тело, кожу головы, умиротворяя меня. Всплываю на поверхность, заглаживаю волосы назад и, вернувшись к бортику, вновь подхватываю конверт.

Торонто.

Паша в Торонто, насколько мне известно. Однако я не так близко с ней общаюсь. К тому же вряд ли сентиментальные девчачьи романы по ее части. А больше я никого в тех краях не знаю…

На самом деле единственный знакомый мне человек, живущий за пределами штата, – это Лукас. Очень сомнительно, что роман отправил он, особенно после столь долгого молчания.

Бросаю конверт, тянусь за айпадом, нажимаю пальцем на строку поиска и наблюдаю за мигающим курсором. Руки дрожат, на мгновение я колеблюсь, но потом начинаю печатать.

Лукас Эван Морроу.

Голубой круг вращается; мое сердце екает в груди, в животе все переворачивается. Не хочу видеть результаты, и в то же время мне хочется, чтобы они скорее появились, дабы покончить с этим.

У меня еще есть время. Я могу отключить айпад, ведь лучше задаваться вопросами, чем знать ответы наверняка, да? Всегда была любопытной, но вдруг мне не понравится то, что найду? Столько времени я продержалась и не гуглила его, живя в счастливом неведении. А если Лукас женился или в серьезных отношениях с кем-то? Либо превратился в сволочь с залысинами и пивным животом? Ему почти тридцать. Какой смысл зацикливаться?..

Вдруг… фотография за фотографией появляется на дисплее, и я ощущаю трепет внутри.

О боже.

Я облизываю губы, все мои вопросы вместе с мыслями улетучиваются из головы.

Вот он.

Изображений море. Лукас на встречах, торжественных открытиях, вечеринках… Некоторые – официальные: он пожимает руки другим бизнесменам и шейхам; на других, судя по всему, даже не подозревает, что его фотографируют. Его голова опущена, брови сосредоточенно нахмурены. Я хорошо помню это выражение.

Лукас прекрасен. Горло сжимается от внезапного желания зарыдать, однако я вовремя спохватываюсь.

Я скучала по нему. Правда, до этого момента не осознавала, насколько сильно. Теперь мне понятно, почему я не искала информацию о Лукасе. Это слишком больно. Я выросла с ним, говорила и видела его регулярно, а он за три года ни разу не написал, не позвонил, не возвращался домой. Лукас забыл о нас, как я и предупреждала.

Нет, не желаю видеть его жизнь, частью которой не являюсь.

Но, глядя в глаза парня – голубые, словно воды Тихого океана спустя десять минут после заката, – понимаю еще кое-что. Пока мое сердце колотится, от сдерживаемых слез жжет в глазах и каждая мышца в груди сжимается при виде красивого лица Лукаса, мне становится ясно, что я не просто скучаю.

Я тоскую по нему.

Его стиль одежды изменился. Почти на каждом фото он в костюмах, выглядит выше и старше. Галстук затянут, челюсти стиснуты, будто Лукас непрерывно готовится к конфронтации.

Куда делся парень с руками в моторном масле, который помогал моим братьям в гараже и научил меня играть в грязи?

– Привет.

Я резко вскидываю голову, услышав позади себя голос. Хоук выходит через кухонные двери. Перевернув планшет, прячу экран.

Он бросает полотенце на шезлонг, подходит к бассейну, стягивая на ходу футболку, и предупреждает:

– Отвернись.

Зная, зачем Хоук об этом просит, я закатываю глаза и отворачиваюсь. Слышится шорох одежды. Несомненно, он снимает свои шорты и обувь, собираясь переодеться в плавки. Хоук – мой племянник, но мы не кровные родственники. Парень пользуется данным фактом, чтобы испытывать границы дозволенного. Между нами никогда ничего не произойдет, однако ему нравится напоминать, что мы можем попробовать, если захотим. Ну… «для практики».

Едва услышав всплеск, я поворачиваюсь и вижу его темный силуэт под водой. Хоук всплывает, откидывает назад волосы – с выбритыми висками и длинными прядями на макушке. Пирсинги в его губе и брови поблескивают на солнце.

– Привет, – говорю я. – Тебя не было в школе сегодня.

– Другими делами занимался.

Он плывет на спине. Я явно не вытяну из него больше информации. Хоук редко прогуливает, только в последнее время это случается все чаще.

Мне интересно выяснить причину, хотя я не особо беспокоюсь. Парень получает хорошие оценки и, похоже, не ввязывается в неприятности. Хоук умеет заботиться о себе. Единственное – надеюсь, что его мама не узнает. Она ратует за образование, очень.

По мере нашего взросления вместо «если мы пойдем в колледж» все говорили «когда мы пойдем в колледж».

– Ты вечером участвуешь в гонке по бездорожью?

Выпрямившись, он трясет головой и направляется ко мне.

– Нет, но могу поучаствовать, если поедешь со мной, – дразнит Хоук. – Я пущу тебя за руль.

– Я не умею водить.

Он медленно подходит ближе. Его глаза искрятся озорством.

– Тебе пора научиться. – Парень кладет руки на бортик по бокам от меня. – Хватит ходить вокруг да около. Если не на мне, на ком еще ты сможешь потренироваться?

Едва не засмеявшись, спрашиваю:

– Ты хотел сказать, потренироваться с тобой?

– Или – или. – Он пожимает плечами, затем подхватывает мой айпад. – На что смотришь?

– Ни на что, – восклицаю, насторожившись, и пытаюсь забрать планшет. Однако брови Хоука взмывают вверх, когда он замечает фотографии на дисплее. Капля воды стекает с его волос на щеку. Он сосредотачивает взгляд на мне.

– До сих пор? – интересуется парень.

Мои плечи напрягаются, оборонительный инстинкт активизируется. Я отнимаю и выключаю айпад.

– Они никогда этого не позволят, – заявляет Хоук.

Его слова сжимаются вокруг меня словно клетка. Я не нуждаюсь в пояснениях, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Мое восхищение Лукасом в восьмилетнем возрасте к четырнадцати годам трансформировалось во влюбленность. И даже сейчас, в семнадцать, никуда не исчезло. Это крошечное пламя не затухает в глубине моего сердца. Невзирая на расстояние, утрату контакта, на то, что он взрослый, двадцатидевятилетний мужчина…

Господи, Хоук прав.

Мэдок может примириться с моим выбором, Тэйт и Джульетта – тоже.

А вот Джаред, Джекс и отец?

Они все видят только в черно-белом цвете.

Сглотнув ком в горле, убираю планшет и смотрю на Хоука.

– Итак… – меняю тему, – твои другие «дела»… нелегальны?

Он опускает веки.

– Это оскорбительно.

– Но все же… они нелегальные?

Парень обрызгивает меня.

– Забудь. Я ни черта тебе не расскажу.