Пенелопа Дуглас – Пламя (страница 24)

В детстве мама как-то заставила меня пожертвовать часть моих старых игрушек перед Рождеством. Я расплакалась, а она сказала, что мне нужно освободить место для новых подарков от Санты. Многими игрушками я уже не пользовалась, но, несмотря на это, они были для меня друзьями. Куда их заберут? О них будут заботиться, любить?

По мнению мамы, все дается тяжело в первый раз. Но чем больше открываешься переменам, тем легче становится. Вот зачем она перекрашивала стены каждые несколько лет.

Перемены готовят нас к утратам. И она оказалась права: со временем с ними становится проще справляться. Мне следовало свыкнуться с возможными отношениями между мной и Беном или кем-то еще, а Джаред был волен делать все, чего только пожелает.

Так и должно быть.

Насколько бы неловко я себя ни чувствовала рядом с ним, знала ведь, что Джаред, скорее всего, вернется, чтобы навестить мать и поприсутствовать при рождении сестры. Как бы неловко я себя при этом ни чувствовала, портить ему этот визит я не собиралась.

Достав мобильник из кармана, я прошла в ванную и дрожащими пальцами на ходу набрала эсэмэску. Помедлив немного, отправила ее Джареду.

«Оставь меня в покое, и я сделаю то же самое».

Крепче сжала телефон на пару секунд, затем положила его на раковину и разделась.

Чтобы не думать о нем или о том, что он ответит и ответит ли вообще, расчесала волосы, затем надела тонкие белые пижамные шорты, черную толстовку с эмблемой Seether и легла на кровать.

Выключив свет, поставила мобильник на зарядку и свернулась калачиком под одеялом. Не стану дожидаться ответа от него. Не буду ждать Джареда.

Сонно потерев глаза, я наконец-то заметила новое сообщение:

«Не могу. И ты не можешь».

Я проверила время: начало третьего. Значит, я проспала всего около часа. Сначала мне показалось, что это написал отец. Он часто забывает о разнице во времени и может присылать эсэмэски посреди ночи. Но, вспомнив, что попросила Джареда оставить меня в покое, еще раз перечитала его ответ. То есть он намекает, будто я не могу себя контролировать?

– Высокомерный придурок, – выпалила я, яростно набирая сообщение, и повторила шепотом: – Не разговаривай со мной. Даже близко ко мне не подходи.

Швырнув телефон обратно на прикроватную тумбочку, уткнулась лицом в подушку с решительным намерением выбросить Джареда из головы.

Это не помогло.

Я стукнула кулаком по матрасу. Вот же говнюк!

– Напыщенный, самоуверенный сукин… – прорычала в подушку. Мне стало противно, оттого что в его словах была доля правды.

Я отчетливо помнила, как любила, когда он не оставлял меня в покое. Ему нравилось любое место, где можно было уединиться и раздеть меня.

Мой мобильник снова завибрировал. Зная, что нужно просто его проигнорировать, я моргнула. Но все равно подняла голову и, продолжая хмуриться, прочитала эсэмэску, всплывшую поверх экрана.

«Я к тебе не подойду. Пока. Лучше понаблюдаю за тобой».

У меня перехватило дыхание.

– Что? – прошептала, нахмурив брови.

Понаблюдает за мной? Я сглотнула и попыталась взять себя в руки, не веря собственным глазам. Откинув одеяло, взяла телефон, на цыпочках прошла к французским дверям и посмотрела на улицу сквозь густую листву дерева.

«Где ты?» – написала, не заметив света в старой спальне Джареда.

Как он может наблюдать, если не видит меня? Внезапно окно напротив осветилось. Я выпрямилась, когда свет просочился через мои полупрозрачные занавески, заправила волосы за уши, ощутив нервный трепет внутри, опустила рукава и скрестила руки на груди. Мое сердце забилось чаще.

Едва Джаред появился в окне, я отпрянула назад, скрывшись в темноте.

– Черт, – произнесла шепотом, будто он мог услышать. Почему Джаред дома, а не у Мэдока?

По крайней мере, он меня не заметил, поскольку свет горел только у него в спальне, зато я его хорошо видела.

Джаред был в тех же черных брюках, что и раньше, но ремень и футболку снял. Он смотрел так, словно точно знал, где я стою. Даже на таком расстоянии от меня не ускользнула игривость в его взгляде. Он, несомненно, пришел бы ко мне, если бы я сейчас открыла двери балкона, как в старые добрые времена.

От этого осознания по рукам пробежала дрожь.

Подняв телефон, парень что-то напечатал. Я задержала взгляд на его теле. Мой язык не раз исследовал этот мускулистый, точеный пресс.

Опустив глаза, я низко зарычала.

Сотовый завибрировал, и я провела пальцем по экрану, чтобы прочитать сообщение.

«Ты выглядела невероятно прекрасно на треке».

Я прищурилась, стараясь настроить себя против его откровенности. Джаред редко демонстрировал свою мягкую сторону, поэтому она производила особо неизгладимое впечатление. Мне не хотелось слышать от него комплименты.

«Спустя столько времени ты по-прежнему сражаешь меня наповал. Я все еще хочу тебя, Тэйт».

– Нет, – тихо произнесла я, после чего вздохнула и присела на край кровати, не выпуская из поля зрения его темный силуэт.

«Я скучал по тому, как наши тела двигались в такт».

Склонив голову, стала читать поступавшие эсэмэски.

«Но никогда не забывал об этом».

«Я помню каждый сантиметр твоей кожи. Каждый вкус, каждый твой звук…»

Лунный свет падал на мои колени. Я видела, как белеют пальцы, пока с силой сжимала телефон.

Он действительно был знаком с каждым сантиметром моего тела и умел играть на нем как на инструменте. Требовательные руки и рот Джареда всегда были такими ненасытными. Запрокинув голову назад, я ощутила, как капля пота скатилась вдоль позвоночника.

Дерьмо.

В пальцах покалывало. Я понимала, чего он добивается, и не хотела, чтобы Джаред останавливался.

«Похоже, сегодня навыков общения недостает тебе».

Я закатила глаза.

«Ты думаешь, что изменилась, но это не так. Знаю: ты до сих пор меня чувствуешь», – написал он.

Его самонадеянность заставила меня скрипнуть зубами, сжать бедра от нахлынувших воспоминаний.

«Я столько раз был внутри тебя, – продолжал дразнить парень. – Скажи, что помнишь, иначе мне придется освежить твою память».

Все мое тело пульсировало, словно кто-то бил в барабан, и я зажмурилась.

Джаред.

Я провела рукой по бедру. Мне чертовски нравилось ощущать жар, вспыхнувший между ног после столь долгого перерыва.

– Черт бы его побрал, – всхлипнула едва слышно.

«Хочешь, чтобы я прекратил?»

Глядя на дисплей, я часто, прерывисто дышала.

«Сделай это. Останови его, – твердила себе. – Это ненормально, он тебя больше не получит».

Но мою кожу будто пламенем охватило. Я словно вернулась домой.

Мне было тепло и спокойно. Что бы ни случилось, с какими бы людьми я ни встретилась, чего бы ни лишилась, лишь рядом с Джаредом я чувствовала себя как дома.

В одиннадцать лет, ровно через год после смерти матери, Джаред стал моим ангелом-хранителем. Он не отходил от меня ни на шаг, даже когда я его игнорировала. Просто раскачивал на наших старых качелях из покрышки на заднем дворе в течение двух часов, пока я не перестала плакать и не заговорила. Джаред был моим другом. И эта дружба строилась на прочном фундаменте.

А когда он повзрослел, чувства только многократно усилились.

Я поерзала на постели, чтобы трение шортов и трусиков о кожу принесло хоть какое-то облегчение.

Парень прислал очередное сообщение. Сдавшись, я прочитала его содержание.

«Мне нравилась твоя нежная кожа, Тэйт. В том месте, где талия плавно переходит в бедро. Даже сейчас я помню ее райский привкус».