Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 44)

Усевшись на диван, я упираюсь локтями в колени и наклоняюсь над миской, стоящей на кофейном столике.

— И я не позволяла им остаться безнаказанными, — поднимаю взгляд на Мэйкона. — Я лишила их развлечения. Я выиграла.

— Они думают по-другому.

Мэйкон заходит в гостиную и приближается ко мне, но я отворачиваюсь и вылавливаю ложкой чили. Так, значит, дело в его гордости. Понятно.

— На этот раз мы это так не оставим, — сообщает мне Даллас.

— И ты вернешься в школу, — добавляет старший брат.

— Вряд ли, — отвечаю я и дую на еду.

Мэйкон подходит еще ближе, бросает свой телефон на стул справа от меня, но Трейс опережает его.

— Просто оставь ее в покое.

— Заткнись, — рычит Мэйкон.

Я кладу в рот ложку, не обращая внимания на огонь в глазах братьев. Всех, кроме Трейса, потому что он всегда принимает мою сторону, и Айрона, потому что он никогда не злится на меня.

Арми берет телефон Мэйкона и снова просматривает видео.

— Это помощница тренера? — спрашивает он, вглядываясь в меня.

Я продолжаю есть, глаза и уши всех в гостиной устремлены на меня, и я так уже устала тушить пожары, которые устроила не я. Да чтоб ее.

— Это она? — задает тот же вопрос Мэйкон, когда я не отвечаю.

Я качаю головой, раскусывая бобы, смешивая чили и крекеры.

— Не надо.

— Ливви…

— Оставьте меня в покое! — кричу я, посмотрев на них. Боже! Это не обязательно должна быть чертова семейная встреча, Мэйкон. Я бросаю на него грозный взгляд, я устала от тех, кто изводит меня. Даже дома теперь мне не удается почувствовать себя в безопасности.

Они понятия не имеют, каково мне было. Каким дерьмовым казался каждый день в этом городе. Я приняла решение. Просто поддержите меня. Пожалуйста!

Мэйкон удивленно моргает. Последний раз я накричала на него, когда в возрасте десяти лет билась в слезах. Он обнимал меня до тех пор, пока я не могла больше причинять себе боль.

Когда он, наконец, говорит, его тон становится мягче.

— Ты единственная, кто однажды выберется отсюда, — отмечает Мэйкон. — Думаешь, я никогда не понимал этого? У тебя осталось три месяца. Если ты позволишь им выиграть, это будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь.

Я вылавливаю еще немного чили.

— Через шесть месяцев Клэй Коллинз не почувствует, что выиграла что-то.

— Клэй Коллинз, — повторяет Мэйкон. — Вот кто это сделал.

Он снова поднимает телефон, брат достаточно умен, чтобы понять, что кто-то должен был снять видео со мной и помощницей тренера.

Я игнорирую вопрос.

— Я боец, — сообщаю ему. — Но я скажу тебе кое-что, чего ты никогда не понимал. Не все стоит борьбы. Разве меня должно волновать, что они подумают обо мне через двадцать лет? Я не буду вообще о них вспоминать.

— Что ж, это просто замечательно, — парирует он, бросая телефон. — Потому что, как обычно, все крутится вокруг тебя.

— Напротив, наконец-то хоть что-то крутится вокруг меня, — возражаю я и пристально смотрю на него. — Я не должна оставаться в обществе, где меня ненавидят. И я не должна терпеть все это.

— Тогда кусай в ответ!

Я качаю головой. Тогда в душевой я укусила в ответ, и мне понравилось видеть, как она этого хотела. Мне очень понравилось. В этом и была проблема.

Укус в ответ может причинить больше боли, чем она сама. А я так не могу.

Так что пошло оно все. Я вышла из игры. Мне восемнадцать. Я уезжаю в Дартмут. Все, что мне сейчас нужно, это закончить школу, и на самом деле не имеет значения, как и откуда. Если бы Мэримаунт решил выгнать меня после того, как я ушла на этой неделе, я бы поступила в государственную среднюю школу на последние несколько месяцев, и все равно поехала бы осенью в Дартмут. Чтобы жить своей жизнью. Свободной. Счастливой. Так что победа за мной.

Раздается звонок в дверь, и Трейс направляется ко входу, а мы с Мэйконом все еще сверлим друг друга взглядами. Я возвращаюсь к еде, отказываясь играть с ним в гляделки.

Я знаю, о чем он говорит. И часть меня соглашается с ним. Часть меня переполнена гордостью, и мне ненавистно, что Клэй Коллинз и ее друзья испытают удовлетворение от того, что прогнали меня, но я не ответственна за их обучение. Оправляться после них не входит в мои планы. Да пошли они.

— Какого черта? — доносится до меня ворчание Трейса.

Мы все поворачиваем головы, когда дверь широко открывается, и я вижу, как в дом заходит Крисджен в форме для лакросса, ее волосы заплетены во французские косы.

Мои браться пристально смотрят на нее, точно зная, кто она такая. Ее дедушка — судья, который всегда рассматривает дела Айрона и которому не терпится вынести ему приговор, если состоится третье судебное заседание.

— Очень храбрая или очень тупая, — удивленно произносит Трейс. Он поворачивает голову ко мне. — Есть идеи, Лив?

— Она не храбрая, — отвечаю я, зачерпывая еще еды и пригвоздив Крисджен взглядом. — И не умная.

Просто глупая.

— У тебя есть двадцать секунд, — обращаюсь я к ней.

Она нервно оглядывает комнату и при этом выглядит так, словно боится озвучить то, что должна сказать перед всей моей семьей, но какая мне разница.

— Сегодня игра, — произносит Крисджен.

— И?

— Машина заведена. — Она вздергивает подбородок, собираясь с духом. — У меня твоя форма. Пожалуйста.

Я тихо смеюсь.

— Уходи.

Кусаюсь в ответ, все остальные молчат.

Но Крисджен не отступает.

— «Гиббон Кросс», Джэгер! Я не могу победить их.

— Я больше не в команде.

— Ты все еще ученица, — возражает она. — Ты по щелчку пальца можешь вернуться в команду.

Я качаю головой.

— Я же сказала, уходи.

— Это просто игра. — Она приближается, нависая надо мной. — Это и твоя команда тоже. Ты месяцами работала над этим.

И ради чего? Я смотрю в тарелку, не поднимая взгляд. «Гиббон Кросс» — команда, которую нужно обыграть, и я мечтала это сделать, потому что победа над ними была бы сладкой на вкус. Но вступление в команду никогда не имело ничего общего с лакроссом. Я по глупости думала, что понравлюсь людям, когда они узнают меня получше. Я бы подружилась с девушками из команды. Меня бы уважали одноклассники, и я стала бы частью их мира. Администрация школы ценила бы меня и относилась бы ко мне соответствующе, чего я, впрочем, и заслуживала.

И все, что я в итоге получила, — это дерьмо за свои старания. Пусть они на собственном горьком опыте узнают, какую ценность я представляю для них.

— Почему она должна пошевелить пальцем, чтобы помочь вам? — спрашивает Даллас. — Вы все равно вернетесь к тому, чтобы обращаться с ней, как с дерьмом, как только выиграете благодаря ей.

— Да пошли они, — Арми складывает руки на груди. — Пусть проиграют.

Снаружи раздается автомобильный гудок, и я не знаю, то ли это ее мама, то ли, может, Клэй послала ее сюда сделать всю грязную работу.

Я встречаюсь взглядом с Крисджен.

— Передай Клэй, что она может ехать ко всем чертям.