Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 23)
Мы садимся в фургон, Айрон бросает мою сумку в кузов, а Даллас заводит двигатель. Я выглядываю в окно, когда он переключает передачу, и вижу Клэй, прислонившуюся к автобусу и просматривающую телефон.
В этом нет ничего необычного, пока я не замечаю, что другие наши товарищи по команде смеются с друзьями и обнимаются с родителями, светящимися от гордости за своих отпрысков. Разве родители Клэй обычно не посещают наши игры? Я пытаюсь вспомнить, но не могу.
Может, мне стоит меньше злиться, что Мэйкон никогда не приходит, и просто быть благодарной, что кто-то это делает.
— Скоро твой день рождения, — произносит Арми, сидящий на переднем сиденье.
— Что?
Он поворачивает голову и смотрит на меня.
— Двадцать девятое. Это чуть больше чем через неделю.
Я шевелю бровями.
— Что ты мне подаришь?
Машину? Пожалуйста, скажи, что машину.
— Стриптизершу, — отвечает он.
Трейс и Айрон смеются, но меня это не впечатляет, потому что, вероятнее всего, он не шутит.
— Ты не сможешь позволить себе то, что мне придется по вкусу.
— О чем ты говоришь? — удивляется Арми. — Во «Фламинго Фло» есть первоклассные дамы.
— Во «Фламинго Фло» работают деревенские наркоши, — парирую я.
Арми фыркает, и все снова смеются, зная, что это правда, и я откидываюсь назад, качая головой.
Но моя улыбка гаснет. Они просто шутят, но и не были бы против этого. Стали бы они предлагать мне стриптизера, если бы мне нравились парни? Нет, они просто чувствуют необходимость защищать меня от мужчин, словно мои отношения с женщинами представляют меньшую угрозу. Как будто они ненастоящие.
Братья бы никогда не позволили мужчине станцевать для меня приватный танец.
Я смотрю в окно, музыка гремит, а Трейс копается в холодильнике между нами и открывает пиво.
Безумно буду скучать по ним… Я очень хочу уехать отсюда. Почувствовать себя на своем месте. Может, даже встретить кого-нибудь.
Здесь у меня ничего нет. Нет никого похожего на меня.
***
— Выпьем! — кричит Арми.
Все поднимают свои бокалы и чокаются, дешевые факелы тики горят во внутреннем дворике «Мариетты», и я улыбаюсь, принимая шот с текилой «Патрон», который мне разрешает выпить Арми, потому что Мэйкона нет рядом.
— Это может быть оно, — в унисон кричим мы. — Ура!
— Ура! — произносит следом Арми.
Мы выпиваем текилу, братья смеются надо мной, когда я сразу же запиваю ее колой.
Пока они рядом, я обычно могу выпить пару бокалов, но быстрая смена настроения от «я чувствую себя фантастически и люблю всех» до «боже мой, что я наделала?» и целый день восстановления от похмелья были важным уроком, который мне предстояло усвоить только один раз. С тех пор я пью немного и почти никогда не выбираю крепкие напитки.
Но сегодня особый случай. Я забила четыре гола, меня приняли в Дартмут, скоро наступит мой день рождения,
Как будто психотерапевт собирается помочь моему брату не ударить официанта головой об стол за то, что тот стал дерзить ему. Мне бы хотелось сказать, что Айрон рисковал свободой ради чего-то более значимого, типа денег или власти, но, честно говоря, я бы меньше думала о нем, если бы он был таким поверхностным. Гнев, я понимаю.
И он использует его только против других. Никогда против своей семьи.
Мы сидим на террасе, морской бриз за болотом дует сквозь кипарисы и ниссы, нос щиплет от запаха мха, но это быстро проходит благодаря аромату песка и соли, что следуют за ним.
Все со стуком ставят бокалы на деревянный стол, ветер охлаждает мою голову и заставляет зонтики хлопать над головой.
Я ем свое мороженое с фруктами, когда Арасели бросает две тарелки раков на стол и садится. Она встречалась с Айроном, потом с Далласом, а теперь Арми использует ее, чтобы она помогала ему с Дексом, даже если она ему не мать. Мы все знаем, что Арасели постоянно с кем-то из братьев, поэтому она просто остается рядом как почетный член семьи, чтобы помогать нам. И быть занозой в моей заднице. Как сестра, которую я никогда не хотела.
Арми наливает себе пиво, а Даллас и Трейс налетают на морепродукты, отщипывают хвосты, отрывают головы и хватают мясо зубами. В мгновение ока газета, покрывающая стол, усеяна обезглавленными раками, и я смеюсь, когда Арми показывает своему сыну, как убирать скорлупу.
Я смотрю на Декса, моя улыбка гаснет. Я буду сильно скучать, когда уеду. Его первые шаги, первые слова. И после моего отъезда кто станет следующим? Может быть, Трейс? Он ищет свою нишу вдали от старших братьев.
Даллас точно уедет. Все, чего он ждет, — это чтобы кто-то пошел первым и дал ему разрешение искать то, из-за чего Мэйкон повторяет нам, что мы эгоистичны в своих желаниях.
Арми женится на ком-нибудь, чтобы у Декса появилась мама, а Айрон, вероятно, окажется в тюрьме независимо от того, останусь я или нет.
Но я изучаю лица сидящих за столом, их широкие улыбки, яркие глаза — они выглядят так, словно они обладают всем, что им нужно, прямо здесь, прямо сейчас, потому что мы есть друг у друга.
Но для меня этого недостаточно. Этого никогда не было достаточно. Но я также и не хочу это менять. Когда я вернусь домой, мне хочется быть уверенной, что они все здесь. Все они. На нашей земле. Живые и здоровые.
Ключ лежит у меня в сумке, висящей на спинке моего стула, и его существование давит на меня.
Мне хочется, чтобы Мэйкон был здесь. Не дома, избегая нас, слишком поглощенный своими обязанностями, чтобы веселиться с семьей.
Я плохо помню нашего отца. Есть фото. Чувства. И все. Я была слишком маленькой, но, когда я думаю о своих воспоминаниях, мне начинает казаться, что он был еще одним моим братом. Он никогда не наказывал меня, не кричал или не выходил из себя. Айрон и Даллас взяли на себя инициативу в этом вопросе, когда я устраивала беспорядок, проваливала тест или дерзила в ответ.
Отца я видела только в конце дня. Уставшим. Расслабленным. Счастливым от того, что вернулся с работы домой. Мы сидели вместе в кресле, ели попкорн и смотрели «
Мэйкон поступил на военную службу, когда я уже достаточно повзрослела, чтобы все помнить. Он значительно старше меня, и он единственный, кого я боялась, хотя бояться мне следовало своего отца. Мэйкон был солдатом, которого я не знала, и когда раз в год он входил в парадную дверь, то всегда скрывался в комнате, прятался там и редко проводил с нами время. Он не улыбался так же легко, как Арми, и не шутил, как Трейс. Я никогда не чувствовала себя с Мэйконом более-менее свободно, чтобы обвиться вокруг его ноги, мучая его, пока он не даст мне пирожное, как я атаковала Далласа, и его никогда не было рядом, чтобы защитить меня, как это делал Айрон.
И хотя я знала, что он был первым у моих родителей и вырос в нашем доме, с возрастом я все больше задумывалась, жил ли он когда-нибудь с кем-нибудь из этих людей. И я не единственная, кому он казался холодным.
Мэйкон напоминал мне нашу маму. Их обоих преследовали собственные демоны, и отголоски этого все еще можно увидеть в его глазах, даже сейчас. Есть кое-что, что далось им не так легко, как остальным из нас.
Он ударил меня, когда мне было одиннадцать, и я расстроилась от этого больше, чем от потери обоих родителей в течение восьми недель в прошлом году. Я плакала навзрыд, но не потому, что было больно, а потому что чувствовала: меня ненавидят.
Потому что он ненавидел меня.
По крайней мере, я так думала до тех пор, пока той же ночью не увидела его сидящим на кухне, обхватившим голову руками и тихо плачущим в темноте.
Мэйкон ни разу не извинился, но больше никогда не делал это снова. Со временем я поняла, что моему старшему брату было всего лишь двадцать три года той ночью, а в двадцать три ты еще так молод. Он внезапно оказался ответственным за троих несовершеннолетних, которых нужно кормить и одевать, на него навалились куча долгов и перспектива того, что жизнь никогда не станет для него чем-то большим. Что, даже когда мы вырастем, Айрон всегда будет проблемой, а Арми и Трейс будут заводить детей, которых не смогут самостоятельно содержать. Мэйкон навсегда останется тем, к кому все обращаются, потому что он «взрослый». Он всегда заботился о нас. Хоть ты всегда чувствовал себя одиноким с ним в комнате, но ты никогда не был одинок, и если мы и приносили что-то в этот мир, то только это.
Мы не знали, любит ли нас старший брат, но он в любом случае останется с нами.
Я могла положиться на него так, как не смогла бы положиться на свою мать, и я жаждала его одобрения и уважения, как никогда не нуждалась в этом от своего отца. Я вновь оглянула столик, желая, чтобы он был здесь. Чем он сейчас занимается? Что он делает, когда остается один?
— Гребаные Святоши думают, что уже владеют этим местом, — слышу чей-то голос.
Я моргаю, вырываясь из своих мыслей, и отставляю мороженое в сторону. Поднимаю глаза и слежу за взглядами братьев.
Майло Прайс и Каллум Эймс смотрят на нас, направляясь по тротуару ко входу в ресторан, за ними идут Бекс и Крисджен. Бекс машет мне рукой, виновато улыбаясь, что говорит о том, что она пыталась отговорить их от этого. Я не машу в ответ, но Арасели переводит подозрительный взгляд на нас, и я понимаю: в этом есть и моя вина. Каким-то образом.