Пенелопа Дуглас – Мальчики из Фоллз (страница 23)

Мое тело напрягается, затем расслабляется, по венам растекается тепло.

Она лжет. Скайлер не отсосала ему. Вот почему она выложила видео — провоцирует меня на реакцию. Если я не приму ее предложение, тогда она сохранит свою гордость. Скайлер дома, в постели, одна.

По правде сказать, я не вижу никого конкретного, мечтая о той единственной. У девушки в моих мыслях никогда нет лица. Может, это Скайлер. Кто знает? Все, что у меня есть, — ощущение. Просто ощущение. Я хочу того, что чувствую с этой воображаемой девушкой. Крепкую связь, особенную, предназначенную только для меня.

Я опускаю глаза и смотрю на старый стальной армейский стол, оставленный последними обитателями. Протягиваю руку, открываю его зеленый ящик, вижу лоток с мобильными телефонами, которые нашел здесь и с тех пор храню. «Нокии», «Моторолы», раскладушки… Много восьмерок, не подававших признаков жизни, пока я не зарядил их, заменил батареи, немного над ними поколдовал… Понятия не имею, чьи это телефоны, но, кажется, подозреваю, кому принадлежал один.

Я беру черную «Нокиа», которая весит примерно столько же, сколько мой «Айфон», открываю ее, нажимаю на клавиши и вывожу на дисплей его — или ее — последнюю переписку.

«Не убивай ее», — гласит сообщение владельца, отправленное на номер, не внесенный в список контактов. Значит, это был либо одноразовый мобильник, либо новый, который еще не успели настроить.

«Кто-то должен», — отвечает второй.

«Скоро», — договариваются они.

«Сегодня».

«Вечером», — отвечает владелец «Нокии».

«Мы вдвоем, — пишет незнакомец. — Вместе».

Помню, как заколотилось мое сердце, когда я впервые прочитал эти эсэмэски. Я только обнаружил тайник и находился в этой комнате. По моей коже холодок пробежал, возникло такое ощущение, будто за мной следят, однако с тех прошло уже больше года. Если кто-то из участников переписки все еще жив и знает, что я здесь, он позволяет мне тут находиться.

Пока что позволяет.

«Ты будешь наблюдать», — продолжает второй.

«Почему?»

«Потому что я хочу, чтобы она смотрела на меня».

Провожу большим пальцем по экрану.

«Только на меня», — уточняет он.

Владелец телефона отвечает:

«Понятно».

На этом разговор заканчивается. В тот день сообщений больше не было. И в ту ночь. И за минувшие с того момента двадцать два года.

Я проверил остальные сотовые, половина из которых не подлежала восстановлению, а другая половина не имела никакой связи с этим телефоном. По крайней мере, я ее не нашел. Что, черт возьми, произошло той ночью? Они убили ее? Незнакомец хотел, чтобы она смотрела на него. Что она сделала? Это была месть?

Мне бы хотелось узнать. А еще — как телефоны попали сюда? Кому они принадлежали? Их владельцы, должно быть, одного возраста с моими родителями или около того.

Кем бы ни были люди, оставившие мобильники здесь, вероятно, они по-прежнему на свободе. Я не единственный, кто знает об этом месте.

Мои размышления прерывает вспышка света на мониторе справа. Подняв взгляд, вижу, как Дилан сворачивает на моем мотоцикле на Хай-стрит.

— Ты уверен? — спрашивает кузина, вручив мне шлем. — Наши родители могут сегодня же решить этот вопрос.

Я забираю рюкзак с ноутбуком, ключи, прячу их в заброшенном гараже, после чего бросаю ей толстовку.

— Все время будь среди людей, — распоряжаюсь я. — Ладно? Не знаю, чего ожидать. Безопаснее быть начеку. Никаких тренировок на «Фоллзтауне» в одиночку.

Она закусывает губу.

— Хорошо. — А после этого односложного ответа сразу же умолкает.

— Я серьезно, — рявкаю, прекрасно зная повадки Дилан — она всегда так делает, когда лжет. — Ты ведь знаешь, я тебя увижу. И запру здесь вместе со мной, если придется.

Она в курсе, что у меня есть доступ ко всем городским камерам.

— Поняла, — бормочет кузина. — Я не идиотка.

— Если подумать, то не идиотка.

У Дилан синдром отличницы, ведь она — дочь Джареда Трента. Если кузина хуже него выступает на треке, все начинают говорить: это потому, что она девочка. Она с раннего возраста усвоила данный посыл. С тех пор Дилан из кожи вон лезет, доказывая окружающим их неправоту. Надеюсь, в будущем она не угробит свою жизнь из-за этого.

Сзади доносится скрип двери. Входит Аро. Видимо, проследила за мной. Старая пожарная часть — третья после убежища. Нужно лишь пройти по общей крыше, и мы на месте. Совершенно незаметно.

Я достаю свой ноутбук, проверяю, не намок ли он, потом выуживаю телефон и пишу сообщение Кейду.

«Будь осторожен сегодня. Не усугуби ситуацию».

— Держи, — слышу слова Дилан. — Весь мой долг.

Подняв глаза, вижу, как она протягивает Аро рулон купюр.

«Я сделаю так, чтобы было весело», — отвечает кузен.

Мотая головой, потираю лицо.

Начинаю набирать эсэмэску, но Аро вдруг матерится по-испански и говорит:

— Теперь, когда я в бегах, ты меня жалеешь? Мне не нужны твои подачки, Трент.

Я вскидываю брови, разминая шею.

«С меня хватит веселья».

— Нет, тебе нужно искупаться. — Кузина, поморщившись, затыкает нос и смотрит на меня: — От нее воняет рыбным прудом.

О господи.

Аро бросается на Дилан, однако я ловлю ее за капюшон куртки и дергаю назад. Проклятье. Можно мне хоть пять минут тишины?

«Теперь твоя очередь быть ответственным, — печатаю я. — Пожалуйста».

Крепче сжимаю пальцы, когда Аро пытается вырваться из моей хватки, но жду, что скажет Кейд.

«Ладно».

Его односложный ответ успокаивает меня не больше, чем ответ Дилан.

Я убираю телефон, отпускаю Бунтарку и преграждаю ей путь раньше, чем она успевает врезать моей кузине по лицу.

— Поговори с Хантером, — инструктирую Дилан. — Попроси его попридержать Сэнт-Мэтт в этом году. У нас и так достаточно проблем с Уэстоном. Я не хочу, чтобы он тоже оказался втянут в этот бардак.

Ночь вражды привлекает все школы округа, только на сей раз им нужно залечь на дно.

Дилан поджимает губы и отводит взгляд.

— Как будто Хантеру есть дело до Ночи вражды. Уверена, он нисколечко не заинтересован в наших ерундовых играх. — Она скрещивает руки на груди. — Мои последние два сообщения он прочитал, но оставил без ответа.

— Не страшно. Ему не обязательно отвечать. Главное, поставить его в известность.

Хантер — идентичный близнец Кейда. Он был «Пиратом», но стал «Рыцарем», когда перевелся в школу других наших соперников в прошлом году. Они с Кейдом никогда не ладили. Полагаю, ему просто нужно было дистанцироваться. Сейчас парень живет в пригороде Чикаго с их дедушкой.

Дилан снимает свою мокрую толстовку и надевает сухую.

— Хантер забыл о нашем существовании, — говорит она. — Тебе следует беспокоиться о Кейде.

— Разве я когда-либо переставал беспокоиться о Кейде? — Я натягиваю рюкзак на плечи.

Она не знает, что я переписывался с ним минуту назад, однако мы оба понимаем, что к чему. Он ищет любой повод для драки. Кузен получает удовольствие от конфликтов, и его не особо волнует, что своими выходками он постоянно меня нервирует.

Снаружи раздается гудок. Я резко вскидываю голову.