Пенелопа Дуглас – Курок (страница 72)

Незнакомец, которого я обнимала, стукнул кулаком по окну, чтобы заткнуть своего друга. Послышался треск стекла.

– О господи, – проныл его приятель, еще несколько засмеялись. – Давайте оставим их в покое, парни.

Их голоса затихли. Он неторопливо продолжил знакомиться с моим телом, буквально пожирая шею, трогая каждый ее сантиметр. Его ладони скользнули под юбку, оставаясь на той грани, за которую переходить было нельзя, а я запустила руки под его толстовку и футболку, почувствовав горячую кожу, упругие мышцы и узкую талию.

Задев неровности на боках, я замерла на мгновение и вспомнила шрамы на его голове. Они ощущались точно так же. Я несколько раз погладила бугорки большими пальцами.

– Почему ты была расстроена? – поинтересовался парень. – Когда уходила с работы?

Верно. Он видел, как я вышла из театра. Я казалась расстроенной?

Думаю, я действительно слишком сильно хлопнула дверью.

– Кто-то еще тебя обидел? – Отстранившись, спросил он, застегнул мою пуговицу и завязал бабочку.

Обычно я терпеть не могла, когда со мной нянчились подобным образом, словно с ребенком, думали, будто за меня все нужно делать, но сейчас создалось впечатление, что он сделал это скорее для себя. Чтобы «привести меня в порядок».

– Просто неудачный день, – ответила я.

– Что случилось?

– Ничего важного.

Закончив поправлять мою одежду, парень положил руки мне на талию и стал ждать.

Тихо засмеявшись, я уступила:

– Думаю, я сегодня уволилась. Я работала в кассе театра «Бридж-Бэй». Они попросили меня больше не танцевать там, и… – Я пыталась подобрать слова, чтобы объяснение не звучало слишком жалко. – Решила любым способом остаться в театре и, может быть, заставить их передумать. Но она все упирается. – Я глубоко вздохнула, повторив слова своей начальницы – Это небезопасно, я могу пораниться. – К глазам подступили слезы, я опять начала злиться. – Мой босс сказала что-то вроде: «Бог назначил мне путь, и я должна следовать туда, куда меня приведет жизнь».

– Какого хрена?

– Скажи? – произнесла я сдавленным голосом. – Мне хотелось… спалить этот театр.

Он прыснул и затрясся от смеха. Спустя мгновение я тоже рассмеялась. Поцеловав меня, парень напомнил, что, несмотря на плохое начало, день закончился очень хорошо. Я хотела остаться с ним, но его ждали друзья, к тому же я не знала, есть ли у него другие планы на сегодня.

– Итак… – сменив тему, сказала я. – У тебя есть друзья.

Было странно убедиться в том, что мой таинственный незнакомец – обычный парень, ведущий обыденную жизнь. А я-то считала его вампиром, пробуждавшимся только с заходом солнца.

– Могу я с ними встретиться?

– Нет.

– Почему?

– Потому что они мои, а не твои, – предупредил парень, поцеловав меня под ухом. – И ты моя, а не для них.

– Ну, это сужает круг кандидатов на твою личность, – ответила я. – Единственный ребенок в семье, который не научился делиться.

Рано или поздно я узнаю, кто он такой. Или найду способ выудить из него признание. В конце концов, я тоже хранила его существование в тайне. Однако мне пришло в голову, что я не была загадкой для него. Почему же он скрывался от меня?

Я не чувствовала вины за то, что никому не говорила о своем незнакомце. Но у него явно были свои причины.

Он старый? В серьезных отношениях? Психопат?

Или, может… парень стыдился меня?

Вдруг он произнес, прервав мои размышления:

– Где живет твоя начальница?

Моя начальница?

Я прищурилась:

– А что?

Глава 17

Дэймон

Пять лет назад

Мы бросили машину Андерсона там, где ее нашли, и пересели в мою. Парни уже уехали, а я вез Уинтер через город к дому ее начальницы.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она.

Я припарковался у тротуара напротив дома менеджера театра – в ремесленном стиле, с широкой верандой, несколькими габелями [10] и ухоженным зеленым газоном. На крыльце горел всего один светильник.

Ответа на вопрос у меня пока не было, но я всегда что-нибудь придумывал.

Эмери Скотт жила в этом районе – красивом и чистом, только без роскошных особняков, которыми могло похвастаться побережье. Если честно, мне здесь больше нравилось. Дома располагались ближе друг к другу, соседи… Было бы здорово вырасти в таком квартале.

Переключившись на нейтральную передачу, я поставил машину на ручной тормоз.

– Что, по-твоему, я должен сделать?

Я посмотрел на нее. Сцепив руки на коленях, девушка выглядела взволнованно. Заметив опасливое выражение на ее лице и поджатые губы, я улыбнулся. Она так боялась попасть в неприятности.

Однако мне было жаль Уинтер. Никто не имел права указывать ей, что она может или не может делать.

Ну, кроме меня, наверное.

– Я не знаю, – пробормотала она нерешительно. – Давай уедем.

– Ты хочешь танцевать? – подначивал ее я. – Я добьюсь для тебя всего, чего захочешь.

– И как ты это сделаешь?

– Я получаю все, что захочу, – заявил я прямолинейно.

Уинтер тихо засмеялась, вероятно, думая, будто я пошутил. На мгновение я дал слабину. Давно ничего красивее не видел – ее глаза буквально светились от счастья.

Она покачала головой.

– Нет.

Господи. Значит, Уинтер хотела, чтобы я разбирался со всеми, кто ее обидит или рассердит, у нее за спиной, потому что она слишком робкая? Значит, так и будет. Я не пускал все на самотек.

– Никто не смеет тебе отказывать.

– Но не таким способом, – сказала девушка. – Мне будет неприятно, если я добьюсь цели нечестно.

Да, я понимал. Скорее всего, я чувствовал бы себя точно так же, если бы речь шла о баскетболе.

Но…

– Она заслуживает слез за то, что заставила тебя плакать, – сказал я. – Или, по крайней мере, легкого беспокойства.

Со стороны менеджера было надменно, самонадеянно и нагло предложить Уинтер бросить танцы, вообще убеждать кого-либо не заниматься любимым делом. Мне хотелось заткнуть ей рот.

– Пожалуй, я мог бы поспособствовать ее увольнению.

Девчонка лишь рассмеялась.

Я нахмурился.

– Можно хотя бы затопить ее двор и подрифтовать там?

– Ничего разрушительного, – распорядилась она. – Никаких гадостей. Проделка должна быть забавная. И… чтобы потом было легко навести порядок. Понял? Что-то элегантное.