Пендериди Эврика – Мир Айсенов. Рэйкс Мэйфлауэр (страница 3)
Облачившись в свою любимую домашнюю и чертовски удобную одежду – пижамные брюки в черную с красной полоску и худи цвета хаки ( я обожаю этот цвет: от него мои глаза похожи на болото), – я зашла на кухню, положила на стол ноутбук и телефон.
Затем ощутила, что я чертовски голодна, а готовить еду было лень. Я решила заказать себе пиццу – обычную “Маргариту”: как говорится, все просто и со вкусом. Пиццу делают в соседнем доме, и доставка занимает не более двадцати минут. Идеальный вариант, когда лень даже разогревать еду.
Потом я села за ноутбук, чтобы опубликовать объявление с фотографиями того самого маленького уютного пригородного домика. Перекинула фотки на компьютер и начала медленно листать их, задерживаясь на каждом кадре. Сердце екнуло от ностальгии. Я выбирала лучшие, те, где солнечный свет ласково ложился на старую веранду. «Вот этот кадр – самый чувственный. Именно его увидят люди» – решила я, наводя курсор на кнопку публикации.
Взгляд остановился на фото фасада домика, рядом с которым росла берёза, причудливо раздвоенная в стволе будто сама природа в нерешительности развела руки.
Мой взгляд приковало к себе дерево: между стволами, облокотившись, стоял тот самый странный широкоплечий мужчина, которого я встретила утром рядом с рябиной.
В этот раз капюшон был снят, и я смогла рассмотреть его лицо.
Полюбоваться было чем: темные, чуть вьющиеся волосы, не слишком короткие – до подбородка – черные как ночь; темные брови домиком; синие, как море, глаза – глубокие, как омут; пушистые темные ресницы (любая девушка по завидовала бы); прямой нос; чётко очерченный подбородок, с легкой щетиной в тон его цвета волос. Черты лица казались идеально правильными.
На нём была все та же одежда, которую я заметила утром: тот же плащ тёмного цвета, развивающийся на ветру, как крыло ночной птицы. Порывы ветра прижимали ткань к телу, открывая обзору мощные бёдра и накаченные ноги, облаченные в кожаные штаны. Каждая складка, каждый мускул – все в нём дышало первобытной, хищной грацией.
«Ну ни фига себе!» – пронеслось в голове, но где-то на задворках сознания, потому что передняя часть мозга просто отключилась. – Прям герой фентезийного романа. Сошедший со страниц.»
Он стоял, облокотившись на ствол берёзы, скрестив руки на широкой груди – поза расслабленная, почти ленивая, но чувствовалось в ней скрытая пружина. Взгляд задумчиво устремлён вдаль, мимо объектива, мимо меня. Или сквозь меня?
Дрожащими пальцами я перелистнула на следующее фото. Пусто. Только берёза, дом и ветер. Никого. Вернулась к предыдущему. Экран застыл – там тоже не души. Пустота смотрела на меня с фотографии, словно насмехаясь. Сказать, что я охренела – ничего не сказать. Меня накрыло ледяной волной, от макушки до пяток. Мурашки побежали по коже, а волосы на затылке зашевелились. Мистика? Галлюцинации? Или…
Резкий звонок домофона разорвал тишину. От неожиданности я подскочила на стуле так, что сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там колосящимся комком. Потом я вспомнила, что это доставщик пиццы. Мой желудок заурчал при упоминании пищи. Я пошла открывать дверь, чтобы забрать свой заказ.
Вернувшись на кухню, я принялась поглощать пиццу, не забывая при этом обжечь язык.
Желудок требовал своего, а мозг – объяснений. Я жевала и одновременно листала в голове все фантазийные романы, которые прочла за последний год. Ни в одном из них героиня не сталкивалась с призраком на фотографиях. Покончив с едой, я вернулась к объявлению о продаже маленького пригородного дома. Завершив все манипуляции с объявлением на нашем официальном риелторском сайте, я с чувством удовлетворения закрыла ноутбук.
«Интересно, кто этот мужчина?», – задавалась я вопросом. Красивый, да не человечески красивый. Слишком правильные черты, слишком яркие глаза. Что меня реально поразило, так это то, что его одежда была не совсем обычная для нашего городка. «Красивый глюк. На сегодня с меня хватит работы и непонятной чертовщины», – подумала я усмехнувшись, отогнав мысли о красавчике.
Я решила в новь окунуться в мир фэнтези и, уютно расположившись на диване в гостиной, раскрыла книгу. Книга лежала на диване, заложенная на середине. Я плюхнулась рядом, поджала ноги и открыла на нужной странице. Пообещав себе, что сегодня лягу по раньше спать, я мысленно распрощалась с реальным миром.
Но первые три строчки пришлось перечитать четырежды – мысли все равно возвращались к нему. К его позе, к его взгляду, к тому, как плащ облегает плечи.
Моя фантазия разыгралась…
Я стоял на не большой клумбе – на одном из последних оплотов живой земли, в окружении деревьев, которые еще не успели закатать в камень.
«Вот шпынь голова!» – подумал я. – Мерзкие людишки истребляют своим присутствием все живое. Эти машины делают воздух ядовитым, так что оставшиеся деревья еле справляются с очисткой воздуха. И лишь моя магия и сила жизни хоть как-то облегчают их участь».
Я чувствовал под ногами дрожащие корни, пьющие моё тепло.
И тут мое внимание привлекла женская особь Homo. Я наблюдал, как она смотрит акурат на то место, где стоял я. Что меня поразило – так это выражение печали на ее лице. Такую печаль я видел лишь однажды – у старого дуба, который терял последние листья перед тем, как засохнуть навсегда.
А затем меня поразил ее цвет глаз: они были цвета болота на краю моего королевства – тёмного, вязкого, где в сумерках бродят тихие огни и под ряской прячутся забытые тайны.
У нее была бледная кожа и темные волосы с холодной серой дымкой. «Цвет волос напоминал мышку, – невольно улыбнулся я. Ту самую, что в весеннюю пору любит резвиться в корнях берез». Странное сравнение для короля, но от этой нелепой ассоциации в груди шевельнулось что-то давно забытое.
«Хм! почему ее лицо выражает печаль вселенского масштаба?», – подумал я. Меня начало разбирать любопытство.
Затем она перевела взгляд на маленькое хвойное деревце, растущее рядом с каменной башней, которая походила больше на улей, чем на дом.
Я не давно высадил ель вместо сгнившего дерева, не выдержавшего всего того яда, что витает в воздухе.
«Надеюсь, она приживется и хоть немного облегчит работу по очистке воздуха другим деревьям», – подумал я.
«Хм, это улыбка!» – Homo смотрела маленькую елочку с теплотой, искренней улыбкой, и это показалось мне забавным. Я почувствовал что-то вроде укола – то ли зависти, то ли сожаления. Она улыбалась дереву так, будто оно было живым существом. А многие смертные Homo в ее мире давно забыли, что деревья и есть живые существа.
Затем она закрыла окно и исчезла из моего поля зрения, а меня по-прежнему разбирало любопытство.
Через какое-то время я вновь ощутил этот ласковый взгляд на одном из деревьев. И в тот же миг материализовался рядом с рябиной, к которой был прикован ее ласковый взгляд. «Вот Ащеул! – подумал я. – Кажется, она меня увидела, судя по ее очумелым глазам и открытому рту».
Так что пришлось ретироваться, пока совсем не спалился. Я вернулся в свою хвойную рощу и задумался: что за ерунда и почему она меня видит? Это не возможно – я не досягаем взору смертных.
И почему, ащеул его подери, я ощущаю ее взгляд на всем? Будь то дерево, или увядший цветок, и ее тонкий аромат… Что это? Запах ландыша – черт, как дурманит!
Я снова ощутил ее. В этот раз я был осторожен и вошел в ствол высокого тополя. Я стал этим деревом, а затем рискнул позвать ее.
Интересно, услышит ли она мой зов?
– О, Мироздание! – Она подошла аккурат к тому самому тополю и с таким теплом его разглядывала, затем всем своим крохотным тельцем прильнула.
Она стояла обняв ствол дерева, и я ощутил нежную кожу ее щеки на коре, горячие ладони, нежно поглаживали ствол. Они были теплее, чем обычное человеческое тепло. «Тресни моя кора! – думал я. – Я был этим деревом, и каждая щепка ощущала ее».
– О, опилки мне на голову! – Как же приятно было чувствовать это прикосновение, этот аромат нежного ландыша, ее размеренное, умиротворенное дыхание…
Затем в какой то момент она отпрянула и покинула высокий тополь.
Я стоял в опьянении, пытаясь собраться с мыслями. Я – король всего сущего, всего живого. Черт подери, я и есть сама жизнь! Но почему эта маленькая Homo будоражит мой покой? Почему мне так хочется узнать, кто она и как смогла увидеть меня за завесой MagicVelum? Не уже ли природа на столько ослабла? Надо выяснить, и больше не экспериментировать с деревом, а то чуть не рехнулся. Я попытался убедить себя, что дело в магическом сбое. В том, что завеса истончилась. Но где-то глубоко, в сердце, я знал: дело не в магии. Дело в ней. «Ветер мне в помощь!», – мысленно улыбнулся я.
И тут меня непроизвольно дернуло – я оказался рядом с березой. Я выдохнул, скрестив руки на груди, и облокотился на березу, чтобы не рухнуть от такого резкого скачка.
И тут снова она. Но, похоже, в этот раз она меня не видит. Так что, расслабившись, я с любопытством наблюдал.
Она стояла и с любопытством разглядывала дерево, рядом с которым я стоял. Ее взгляд блуждал по белоснежному стволу березы, а на ее лице отражалось умиротворение.