Пэм Дженофф – Пропавшие девушки Парижа (страница 3)
Директор повернулся к Элеоноре, которая внезапно оказалась в роли добычи, привлекшей внимание льва.
– Тригг, в чем дело, черт возьми? Агенты плохо подготовлены? Допускают ошибки?
Элеонора была немало удивлена. В УСО она пришла работать секретарем вскоре после создания организации. Ей стоило немалых трудов заполучить это место: она была женщиной, да к тому же еще и полькой по национальности – польской еврейкой. Мало кто считал, что она вправе служить здесь. Нередко она сама удивлялась тому, что ей, уроженке маленькой деревушки близ Пинска, удалось пробиться в коридоры власти в Лондоне. Но она убедила Директора дать ей шанс и, благодаря своим знаниям и профессионализму, пристальному вниманию к малейшим деталям и энциклопедической памяти, завоевала его доверие. На протяжении всех лет службы в УСО ее должность и жалованье оставались неизменными, но теперь она скорее исполняла обязанности советника. Директор требовал, чтобы во время совещаний она сидела не на дальнем конце стола вместе с другими секретарями, а по правую руку от него. (На этом он настаивал, подозревала она, отчасти потому, что был глуховат на правое ухо, в чем он больше никому не признавался. И после совещаний она всегда при закрытых дверях представляла ему полный отчет о рассмотренных вопросах, дабы он что-нибудь не упустил.)
Однако сегодня Директор впервые предложил ей высказать свое мнение при других.
– При всем уважении, сэр, дело не в плохой подготовке или в плохом исполнении. – Элеонора вдруг остро осознала, что к ней прикованы взгляды всех присутствующих в комнате. Она гордилась своей способностью сохранять неприметность в управлении, привлекать к себе как можно меньше внимания. Но теперь с нее, так сказать, сдернули покрывало, и мужчины смотрели на нее с откровенным скептицизмом.
– А в чем? – спросил Директор. Выдержкой он никогда не отличался, а сейчас его терпение и вовсе было на исходе.
– В том, что все наши агенты – мужчины. – Элеонора тщательно подбирала слова, не позволяя ему торопить себя. Она стремилась донести до него свою мысль в наиболее корректной мягкой форме, чтобы не обидеть. – Во французских городах почти не осталось молодых мужчин. Они либо призваны в ЛФВ[5], либо служат в ополчении коллаборационистского режима Виши, либо сидят в тюрьмах за отказ служить в них. Поэтому наши агенты сразу бросаются в глаза.
– И что же прикажете делать? Пусть уходят в подполье?
Элеонора покачала головой. Агенты не могут прятаться. Чтобы добывать информацию, они должны взаимодействовать с местным населением. Источник наиболее ценных сведений – повседневные наблюдения обычных граждан: официантка в Лотреке подслушала болтовню подвыпивших офицеров; жена фермера заметила изменения в расписании поездов, что катили мимо полей. К тому же агентам необходимо налаживать контакты с
– Как же быть? – напирал Директор.
– Есть еще один вариант… – Она запнулась под его взглядом, в котором сквозило нетерпение. Элеонора не имела привычки лезть за словом в карман, но ее предложение было столь дерзким, что она боялась его озвучить. Она сделала глубокий вдох. – Посылать женщин.
– Женщин? Не понимаю.
Эта идея возникла у нее несколько недель назад, когда она наблюдала, как одна из девушек в центре связи быстро и уверенно декодировала сообщение, поступившее от агента, который действовал на территории Франции. Какие таланты пропадают впустую, подумала тогда Элеонора. Ей бы передавать сообщения из-за линии фронта. Идея эта была столь чужеродной, что несколько дней никак не могла созреть в голове у Элеоноры. Она не собиралась излагать сейчас свою полусформировавшуюся мысль, но пришлось – как-то само собой получилось.
– Да. – Элеонора слышала истории про женщин-агентов, хитрых оперативниц, которые работали в одиночку на востоке, передавая сообщения, устраивая побеги военнопленных. Такие случаи имели место и в Первую мировую войну; возможно, тогда их было даже куда больше, чем многие полагают. Но вот разработка официальной программы по подготовке и внедрению в стан врага агентов-женщин – это нечто совсем иное.
– И что они будут делать? – спросил Директор.
– То же, что и мужчины, – ответила Элеонора, внезапно раздосадованная тем, что она вынуждена объяснять очевидное. – Работать курьерами. Передавать сведения по рации. Вооружать партизан, взрывать мосты. – На внутреннем фронте женщины взяли на себя самые разнообразные роли, не только работая медсестрами и служа в частях местной обороны. С таким же успехом они могли бы быть и агентами. Почему это так трудно понять?
– Женский сектор? – подал голос Майклс скептическим тоном.
Проигнорировав его реплику, Элеонора посмотрела прямо в лицо Директору.
– Подумайте об этом, сэр, – сказала она. По мере того, как выдвинутая ею идея крепла в ее сознании, росла и ее убежденность в собственной правоте. – Молодых мужчин во Франции раз-два и обчелся, а женщины всюду. На улицах, в магазинах, в кафе. Что касается женщин, которые уже работают здесь… – Элеонора помедлила, размышляя об операторах радиосвязи, которые неутомимо трудились в УСО. В своей области они были безупречны: обладали необходимыми навыками и знаниями, были всецело преданы делу, которому служили. Но в силу тех же самых качеств, благодаря которым они слыли непревзойденными профессионалами, на роль разведчиц они были непригодны. Они слишком вжились в свой образ – из таких хороших оперативниц не подготовишь; к тому же они видели и знали слишком много, чтобы забрасывать их в стан врага. – Они тоже не подойдут. Нужно набирать свежие кадры.
– Но где мы их найдем? – спросил Директор, по-видимому проникаясь ее идеей.
– Там же, где находим мужчин. – Действительно, у них не было кадрового резерва оперативников. – Будем искать среди военнослужащих женской вспомогательной службы, корпуса медсестер, в университетах и профессиональных училищах, на фабриках и на улицах. – По анкетным данным невозможно определить, что вот этот человек станет идеальным агентом, и дипломы разведчиков тоже нигде не выдают. При подборе агентов зачастую руководствуются интуицией. – Будем подбирать такие же кандидатуры – находчивых, умеющих приспосабливаться, в совершенстве владеющих французским, – добавила Элеонора.
– Но их придется обучать, – указал Майклс, намекая, что это непреодолимое препятствие.
– Как и мужчин, – заметила Элеонора. – Разведчиками не рождаются.
– А потом? – спросил Директор.
– А потом – заброска в тыл противника.
– Сэр, – вмешался Майклс. – Женевская конвенция прямо запрещает участие женщин в боевых действиях. – Мужчины за столом закивали, ухватившись за этот довод.
– Женевская конвенция много чего запрещает, – парировала Элеонора. Ей были известны все темные закоулки УСО, все уловки и лазейки, к которым прибегало управление, чтобы «срезать углы» и обойти закон в отчаянных условиях военного времени. – В качестве прикрытия можно зачислить их в Корпус медсестер.
– Мы подвергли бы риску жизни жен, дочерей и матерей, – не сдавался Майклс.
– Мне это не нравится, – заявил один из военных с дальнего конца стола. Элеонору охватило нервное беспокойство. Директор был не самый волевой лидер. Если остальные поддержат Майклса, он может пойти на попятную.
– Вы предпочитаете каждые две недели отправлять на заклание к немцам с полдюжины наших мужчин? – язвительно осведомилась Элеонора, изумляясь собственной смелости.
– Что ж, надо попробовать, – с несвойственной ему решительностью положил конец спору Директор и затем обратился к Элеоноре: – Устраивайте офис в Норджби-Хаусе – это здесь рядом, на нашей улице. И дайте мне знать, что вам нужно.
– Я? – удивилась Элеонора.
– Идея ваша, Тригг. Вы и возглавите всю эту чертовщину.
Памятуя о потерях, что они обсуждали не далее как несколько минут назад, Элеонора поморщилась: ее покоробил выбор слов Директора.
– Сэр, – вмешался Майклс. – Я не думаю, что мисс Тригг обладает соответствующей квалификацией. Не в обиду ей будет сказано, – добавил он, качнув головой в ее сторону. Мужчины с сомнением смотрели на Элеонору.
– Я не обиделась. – Она давно приучила себя не реагировать на пренебрежительное отношение мужчин, с которыми ей приходилось работать.
– Сэр, – поддержал Майклса армейский офицер, сидевший на дальнем конце стола, – я тоже считаю, что для этого дела мисс Тригг – не самый удачный выбор. Учитывая ее происхождение… – Головы вокруг стола закивали, скептицизм в лицах сопровождался ропотом. Элеонора чувствовала на себе пытливые взгляды участников совещания, ставивших под сомнение ее преданность.