Пелем Вудхауз – Вся правда о Муллинерах (сборник) (страница 151)

 — Так, не очень.

 — Простите.

 — Пожалуйста.

 — А если бы я попала в нее, она бы испугалась, правда?

 — В жизни бы не забыла.

 — Значит, простите.

 — Да ладно, что там! Какая-то нога, когда…

 — Когда что?

 — Не помню.

 — Когда сердце разбито?

 — Сердце?! Ну, что вы! Я очень счастлив. Кстати, кто этот Диллингуотер?

 — Да так, один.

 — Где вы с ним познакомились?

 — У Пендерби.

 — А обручились?

 — Тоже у них.

 — Вы опять там были?

 — Нет.

 Фредерик фыркнул.

 — Минуточку. Когда вы к ним ехали, вы собирались выйти за меня. Значит, уложились в две недели?

 — Да.

 Тут бы и заметить: «О, женщина!», но как-то в голову не пришло.

 — Не понимаю, — сказала Джейн, предпочитая наступление, — какое у вас право меня осуждать.

 — Кто вас осуждал?

 — Вы.

 — Когда?

 — Сейчас.

 — Я? — удивился Фредерик. — Да я и не намекнул, что вы поступили низко, подло, гнусно, мерзко и непотребно.

 — Намекнули. Вы фыркнули.

 — Если здесь нельзя фыркать, надо было предупредить.

 — И вообще, кто бы говорил! После того, что вы сделали…

 — Я? А что я сделал?

 — Сами знаете.

 — Простите, не знаю. Если вы про тот галстук, я все объяснил: во-первых, его вообще носить нельзя, во-вторых, там цвета чужих клубов.

 — Какой галстук! Я про то, как вы обещали меня проводить и позвонили, что у вас дела, а я по дороге на вокзал зашла в кафе — и что же? Вы сидите с крашеной мымрой в розовом платье.

 — Повторите, — сказал Фредерик. Джейн повторила.

 — Господи! — сказал Фредерик.

 — Меня как по макушке ударили…

 — Постойте! Я все объясню.

 — Да?

 — Да.

 — Все?

 — Все.

 Джейн покашляла.

 — Сперва вспомните, что я знаю всю вашу семью.

 — При чем она тут?

 — Может, вы хотите сказать, что это — троюродная тетя.

 — Ничего подобного. Это актриса. Вы ее могли видеть на эстраде в «Ту-ту!».

 — По-вашему, вы все объяснили?

 Фредерик поднял руку, призывая к молчанию, но понял, что все равно ничего не видно.

 — Джейн, — сказал он тихим, дрожащим голосом, — помнишь, как мы гуляли в Кенсингтонском саду? Такой хороший был день…

 — Не надейтесь меня растрогать.

 — Я и не надеюсь. Я напоминаю, что мы встретили китайского мопса. Мопс как мопс, но ты пришла в восторг. С той поры у меня было одно дело в жизни — найти его и купить. Оказалось, что принадлежит он этой… м-м… даме. Мне удалось с ней познакомиться, я стал ее обхаживать. Тогда, в то утро, она сдалась. Пришлось позвонить тебе, а потом часа два слушать, как в последнем шоу ее оттер комик, представив, что пьет чернила. Ничего, я выдержал, к вечеру привез мопса, а наутро получил твое письмо.

 Молчали они долго.

 — Это правда? — спросила наконец Джейн.

 — Конечно, правда.

 — Посмотри мне в лицо.

 — Какое лицо, тут тьма тьмущая?!

 — Ну ладно. Так это правда?

 — Еще бы!

 — Мопса показать можешь?

 — Сейчас — не могу, а дома — пожалуйста. Наверное, жует ковер. Подарю тебе на свадьбу. Мопса, не ковер.

 — О, Фредди!

 — На свадь-бу, — повторил Фредди, хотя слова застревали в горле, как патентованная каша.

 — Да я ни за кого не выхожу!