Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 5)
– Совсем денег не было?
– Совсем.
Лорд Шортлендс с пониманием кивнул.
– То-то и оно. Что ни возьми, нету денег. Вот, скажем, если бы у меня было двести фунтов, я бы женился на миссис Пентер.
– Знаю, она мне говорила.
– Хочет завести кабачок. Отдохнуть от трудов на склоне жизни. Что ж, это понятно. Женщине нужен дом со всеми финтифлюшками. Но мне-то, мне каково? Где я раздобуду деньги? А Спинк не дремлет. У него кое-что есть. Этот Блейр ему сунул фунтов пять, меня чуть не стошнило. А прошлогодние американцы? Тоже, я думаю, озолотили. Да, к цели он ближе.
– Заметь, он играет на скачках.
– Верно. А вдруг много выиграет?
– Миссис Пентер говорит, что он все время проигрывает. Это ей не нравится. Муж должен быть надежным.
– Она сама сказала?
– Да. Я заходила к ней попрощаться и хлопотала за тебя. Ты знаешь, у нее была несчастная любовь. Кто-то ее обманул, и она ищет надежности.
– Хочет прислониться к крепкому стволу?
– Вот именно. Я тебя расписала, но ты ей и так нравишься. «Ваш папаша, – говорит, – не такой красивый, как мистер Спинк, и не такой обходительный, он попроще, зато верный человек».
– Ха!
– Словом, иди вперед. Плюнь ты на эту красоту! Душа, вот что главное, а у тебя ее сколько хочешь. Поверь, мой ангел, ты выиграешь.
Граф был польщен, но не решился отбросить сомнения. Когда живешь так, как он, становишься реалистом.
– Если, – напомнил он, – раздобуду двести фунтов.
– Что ж, попробуем.
Зазвонил телефон. Теперь граф смелее поднял трубку.
– Это тебя.
– Майк?
– Да. Спрашивает, получила ли ты письмо.
– Получила. Передай ему: «Нет».
– Нет?
– Вот именно.
– В каком смысле?
– Он поймет, не бойся.
– Письмо получила, – сообщил лорд Шортлендс трубке, – и просит сказать: «Нет». А? Сейчас-сейчас. Он хочет знать, изменила ли ты прическу.
– Не изменила.
– Не изменила. А? Я ей передам. До свидания. Он говорит, очень хорошо, а то не будешь похожа на ангелов Боттичелли. А что значит «Нет?»
Терри засмеялась.
– Он спрашивает, выйду ли я за него.
Лорд Шортлендс по мере сил уподобился заботливому отцу.
– Выходи, – сказал он. – Надо же выйти замуж.
– Вообще-то надо.
– Ты подумай, что это значит. Свобода. Сво-бо-да. И потом, ты не будешь смотреть на ров.
– Адела хочет, чтобы я вышла за Блейра.
– Не стоит.
– Я и не выйду.
– Молодец. Ров рвом, но не за такую же цену!
– Это верно. И потом, он женится на Кларе.
– Батюшки! Он об этом знает?
– Пока – нет.
Граф немного подумал.
– А ты права. Она мне чуть голову не откусила, когда я его назвал пузатым оболтусом. Помню, я удивился. Что ж, спасибо, что тебе он не нравится.
– Ни в малейшей мере. Какая спесь! Говорит со мной, как с соплюшкой.
– Со мной он говорит, как с кретином. Расскажи-ка лучше про Кардинела. Когда вы познакомились?
– Помнишь, восемь лет назад Тони пригласил приятеля?
– Как я могу помнить этих жаб?
– Майк не жаба. Он очень красивый. Как-то мы сидели в кафе со Стэнвудом, а он зашел. Они подружились в Америке.
– Что, он тоже американец?
– Да, из Калифорнии. А учился здесь. Так вот, он подошел и спросил, не забыла ли я его.
– Ты не забыла?
– Конечно. Он к нам подсел, потом Стэнвуд ушел писать своей девице, и Майк прямо над кофе сделал мне предложение.
– Однако!
– Я тоже удивилась. Но он сказал, что любит меня с тех пор. Тогда не смел признаться.
– Что-то я в нем робости не заметил.
– Он ее преодолел.
– А кто он, собственно?
– Греческий бог, Шорти.
– Нет, что он делает?
– Работает в голливудской фирме, вроде актерского бюро. Уломают звезду, им – десять процентов гонорара.
Лорд Шортлендс оживился. Он читал о том, сколько получают звезды.
– Господи! Да он богач.
– Ну, он – младший партнер, но в общем – не жалуется.