Пелем Вудхауз – Укридж. Любовь на фоне кур (страница 88)
«— Ну, как он, ничего?… (Так председатель всегда спрашивает свинарку о судьбе своего собственного поросёнка, находящегося на откорме в колхозной ферме).
«— Да ничего, — ответила Андреиха.
«— Ест хорошо? — Шулай (председатель) опёрся животом о дверку, нагнулся и попытался погладить тупорылого рябого поросёнка. — Вы уж ему, пожалуйста, как нужно… Понимаете?.. Скоро заберу…
«— Да понимаю, — Андреиха поставила большое ведро на пол, а с меньшим вошла в клетку.
«Поросёнок начал быстро поглощать тесто, а Шулай стоял около клетки и довольно облизывался. Когда теста в корыте осталось уже немного, председатель пошарил в карманах, вытащил полгорсти соли, перемешенной с крошками хлеба, и, зайдя в клетку, посыпал тесто. Подсвинок принялся с большим усердием за еду, а председатель щупал его спину и про себя прикидывал, какой толщины будет на нем сало, на сколько пудов он потянет.
«— Много у нас ещё картофеля? — спросил он у Андреихи, разносившей уже, может быть, в десятый раз ведра.
«— Два копца, — на ходу ответила женщина.
«— Два? — Шулай вылез из клетки и на мгновение задумался или удивился. — Что–то маловато. На сколько же это хватит?
«— На месяц, — не оборачиваясь, сказала Андреиха. — А, может, и меньше.
«Маловато», — подумал председатель. — «Совсем мало. Если так, то ранней весной могут передохнуть все свиньи, хотя, впрочем, их у нас и так не ахти сколько. Что же делать?» Хотелось спросить у Андреихи, что делать, но он понял, что это неудобно. Председатель задумался, но на лице его не видно было ни беспокойства, ни тревоги. Тяжёлые мысли не задерживались в голове Шулая. Ему невольно вспомнилось, что дома, у жены, картофеля хватает: машины три отгрузил он туда, частично собственного картофеля, частично и несобственного»…
Шулай, накормив своего поросёнка, «самодовольно улыбаясь, покинул ферму… и пошёл в деревню, на приятный запах утренних дымков».
Так по–разному работают колхозницы и их начальство. Живущие впроголодь, истощённые колхозницы тяжело работают на колхозной ферме, приходя туда задолго до рассвета и уходя оттуда тёмным вечером. А разжиревший председатель занимается постройкой своего дома на колхозные средства, снабжением семьи колхозными продуктами, откармливанием на сало своего кабана да пустыми разговорами, которые отвлекают занятых работниц от дела и раздражают их…
Домашняя работа колхозниц
Но кроме колхозного труда, крестьяне имеют немало работы и дома.
Рано утром, в темноте, прежде, чем идти на ферму, описанная в повести колхозница–свинарка должна была основательно поработать дома: отгрести снег от дверей; дать корму корове и подоить её; напоить телёнка; наколоть лучины, вытопить печь; приготовить и сварить еду на день.
После работы, возвратившись домой поздно вечером, колхозница должна опять накормить и подоить корову, напоить телёнка, приготовить дров, помыть посуду, помыть бельё, убрать хату.
У колхозниц–матерей к этому добовляется ещё много дополнительной работы: кормление детей, уход за ними, пошивка и штопанье белья и т. п.
В повести рассказано, что председатель даёт лошадей для перевозки дров из леса только своей сожительнице. Остальные колхозники вынуждены ходить в лес и таскать дрова на себе, волоком.
И для поездок по другим нуждам начальник лошадей колхозникам не даёт
Другой колхозник имел сына с больной ногой. Мальчик не мог ни ходить, ни стоять. Его нужно было часто доставлять для лечения на медицинский пункт, за несколько километров. Председатели никогда не давали колхознику лощади для этой цели. «В любое время, в бездорожье брал отец больного сына (школьного возраста) на руки и нёс за несколько километров на медпункт». Каждый день носил колхозник на руках своего сына также в школу и обратно домой.
В этом случае поражает не только бездушие колхозного начальства, но и неслыханная нищета колхозников. Прежде, в дореволюционной деревне, для перевозки маленьких или больных детей крестьяне сами делали простые, самодельные детские тележки: ящик из досок на простых деревянных колёсиках. А теперь отец не может сделать для своего больного ребёнка такой тележки: нет для этого ни досок, ни долота, ни буравчика, ни гвоздей.
Из–за этого же колхозники не имеют теперь маленьких самодельных санок — для возки дров.
Коммунистическая власть запускает ракеты на Луну, космические корабли. А «советские граждане», колхозники, вынуждены пешком ходить в город, в лес, в больницу и десятки километров тащить свою ношу: дрова, картофель для продажи, больного ребёнка — на руках. Таковы парадоксы в большевистской «стране чудес»…
Работы у крестьян в колхозе и дома накопляется так много, что они, как отмечает повесть, все время «бегут», «торопятся», «спешат». Автор повести отметил, например, такой характерный момент в психологии переобремененных трудом колхозников: «Войдя в свою деревню, Даша прибавила шагу, пошла быстрее: неудобно идти по деревенской улице, как на прогулке, люди ещё подумают, что ей нечего делать».
Новые помещики–крепостники так переобременили колхозников трудом, коммунистические погонялыцики так запугали крепостных рабов бичом, что люди все время торопятся и в то же время испуганно оглядываются по сторонам: откуда хлестнёт плеть колхозного погоняльщика?..
Крестьяне в колхозе «Добросельцы» работают много, но за свою работу ничего не получают: ни натуроплаты, ни денег. Их принуждают выходить на колхозную барщину, поэтому они и выходят. В сталинскую эпоху за уклонение от работы грозило тюремное заключение, лагерь. В послесталинскую эпоху за это расправляются проще: отбирают усадебный участок — единственный источник для добывания продуктов, источник жизни колхозников. И не отпускают на работу в город.
Вынужденные отбывать бесплатную государственную барщину, колхозники не могут работать прилежно и успешно. Не могут прежде всего потому, что, живя впроголодь, они физически истощены и слабы. И ещё потому, что люди не имеют никакого интереса к труду бесплатному и принудительному. Они относятся к государственной барщине и колхозному хозяйству, построенному на ней, с неприязнью, в лучшем случае — равнодушно.
Это проявляется, в частности, и в отношении к колхозному скоту, за которым крестьяне обязаны ухаживать.
Старик ругается на лошадь, на которой он ежедневно возит молоко на заготовительный пункт: «Чтоб её волки сожрали!..» В единоличной деревне крестьяне никогда не ругались на свою скотину.
Во время заготовки силоса колхозная лошадь исполняла работу «топтуна» и по несколько суток работала, в яме, не выходя оттуда. «Иногда ей подавали туда ведро воды, а иногда и не подавали». Зимой лошадь попала в силосную яму, пробыла там целые сутки, жрала мёрзлый силос, сама не могла выбраться из глубокой ямы, и никто из колхозников её оттуда не хотел вытаскивать.
Колхозники совершенно по–разному относятся к своему скоту и артельному.
Старик–конюх рассказал своему приятелю любопытный случай на эту тему: «Дал вчера по приказу председателя одной женщине подводу. Положил в сани сена, чтобы было чем покормить лошадь в дороге. Приказал ей, чтобы смотрела как надо, берегла кобылу. А она что сделала? Заехала в свой двор, сбросила все сено своей корове и целый день возила дрова на голодной кобыле. Пригнала её в конюшню поздно вечером, бросила не распряженную. Кобыла мокрая, дрожит»…
Для своей скотины, которая их кормит, — для коровы, — крестьяне не получают от колхоза никаких кормов. А колхозная скотина получает корм и летом (на пастбище) и зимой (на скотной ферме). Крестьянам колхоз ничего не платит за их работу, в частности, и за работу на скотной ферме. Поэтому работники не могут хорошо относиться к колхозной скотине, за которой они вынуждены ухаживать бесплатно. Колхозники не могут бережливо относиться к кормам, которых недостаёт их личной скотине, «комилице-Бурёнушке».
Итоги хозяйственной деятельности белорусского колхоза «Добросельцы» в 1956–1957 годах, как они описаны в повести Кулаковского, очень неутешительны.
Урожайность на колхозных полях очень низкая. Поэтому продуктов хватает колхозу только на государственные заготовки, на оплату машинно–тракторной станции, на семена и снабжение начальства. Для оплаты труда рядовых колхозников не остаётся продуктов. Люди за свой труд никакой натуральной оплаты не получают.
Урожайность кормовых тоже очень низкая. Поэтому в колхозе перед весной из–за нехватки кормов происходит падеж скота.
В повести мельком упомянуто, что колхозники топят печи яблонями из колхозного сада. Следовательно, колхозный сад погиб полностью или частично: от засухи или от того, что деревья были оглоданы зайцами, скотом.
Незаконное растранжиривание колхозных средств велико: снабжение продуктами семей колхозного начальства (начиная от председателя и кончая бригадирами), сельсоветского и районного; организация для них «крепких выпивок с мировой закуской»; капитальные затраты на жилищное строительство для начальства (за один год председатель выстроил для свой семьи за счёт колхоза хороший большой дом, под железной крышей, а это стоит несколько десятков тысяч рублей).