Пелем Вудхауз – Роман на крыше (страница 34)

– Но она не забыла его, не так ли?

– Очевидно, нет. Я себе великолепно рисую ее, эту маленькую толстушку (вы должны знать, что все эти провинциалки ужасные толстушки), у которой нет никаких шансов найти другого жениха. А потому она крепко цепляется за свою единственную возможность. По-видимому, она рассчитывает, что, приехав сюда вовремя, она сумеет принудить Джорджа Финча жениться на ней.

– Но вы, будучи умницей, естественно, этого не допустите, не правда ли?

– Совершенно верно!

– О, какой вы очаровательный!

– Это очень мило с вашей стороны так отзываться обо мне, – сказал Гамильтон Бимиш, выпрямляясь и застегивая пиджак на все пуговицы.

– Расскажите мне, как вы все устроили?

– Все затруднение, изволите ли видеть, заключается в том, что Джордж оказался в положении человека, нарушившего свое слово. А потому я стремлюсь к тому, чтобы эта Мэй Стобс, по прибытии сюда, отказалась от Джорджа по своей доброй воле.

– Как же вам это удастся?

– Очень просто. Можно, я думаю, заранее с уверенностью сказать, что она типичная провинциальная добродетельная особа. И вот мне пришло в голову инсценировать маленькую драму, в которой Джордж будет выведен в роли прощелыги и ловеласа.

– Джордж?

– Эта девушка будет так шокирована и возмущена, что немедленно порвет всякие сношения с ним.

– Я начинаю понимать. И вы все это сами придумали?

– Абсолютно без посторонней помощи.

– Право же, вы слишком умны для одного человека. Вам следовало бы организовать из вашего мозга акционерное общество.

Гамильтону Бимишу казалось, что настало время открыто и без всяких уловок излить в красивых словах любовь, которая бурлила в его сердце и, точно свежие дрожжи, росла и росла с того самого момента, когда он извлек пылинку из глаза мадам Юлали на ступеньках дома номер шестнадцать по Семьдесят Девятой улице. Гамильтон Бимиш уже открыл было рот и готовился начать, но вдруг заметил, что мадам Юлали смотрит совсем в другую сторону. И в тот же миг он услышал, что она смеется.

– Да ведь это Джордж! – воскликнула она.

Гамильтон Бимиш круто повернулся, доведенный до отчаяния. Каждый раз, когда он намеревался говорить о своей любви, непременно случалась какая-нибудь помеха, вынуждавшая его прервать объяснение. Накануне это был какой-то противный Чарли, помешавший ему говорить по телефону, а теперь, извольте радоваться, Джордж Финч.

Джордж стоял в дверях, сильно раскрасневшийся, по всей вероятности, от быстрой ходьбы. Он смотрел на мадам Юлали с таким выражением, которое ни в коем случае не могло понравиться Гамильтону Бимишу. Чтобы выразить свое недовольство, последний громко кашлянул. Но Джордж не обратил на него ни малейшего внимания. Он по-прежнему не сводил глаз с мадам Юлали.

– Ну, как же вы поживаете, Джорджи? Вы даже не подозреваете, какую интересную историю я сейчас слышала!

– Мэй! – произнес, наконец, Джордж Финч, запуская палец за крахмальный воротничок, очевидно с целью немного высвободиться из его тисков. – Мэй! Я… Я только что с вокзала… Я надеялся встретить вас там.

– А я приехала на автомобиле.

– Мэй? – с ужасом повторил Гамильтон Бимиш, и жуткая мысль пронизала его мозг.

Мадам Юлали весело повернулась к нему.

– Ну, да! Это я и есть маленькая толстушка.

– Но вы отнюдь не маленькая толстушка, – сказал Гамильтон Бимиш, который, в силу своего логичного мышления, счел первым долгом опровергнуть столь ошибочное заявление.

– Но я была маленькой толстушкой, когда Джордж знал меня.

– Но ведь вас зовут мадам Юлали.

– Это мое профессиональное имя. Не находите ли вы, что человек, которого судьба наградила таким именем, как Мэй Стобс, пожелает возможно скорее переменить его?

– И это вы, действительно, Мэй Стобс?

– Я самая.

Гамильтон Бимиш закусил губы. Затем он повернулся к своему другу и холодно смерил его с ног до головы.

– Поздравляю вас, Джордж. Вы помолвлены с двумя очаровательными девушками.

– Спасибо за комплимент, Джимми – сказала мадам Юлали.

Лицо Джорджа Финча было искажено от конвульсий.

– Но право же, Мэй… Помилуйте, Мэй… Неужели вы и впрямь считаете, что мы с вами помолвлены?

– А почему бы нет?

– Ho… …. Я был уверен, что вы давно уже успели забыть обо мне.

– Что вы, Джордж! Забыть вас, после тех изумительных писем, которые вы мне писали?

– Но ведь это была чисто ребяческая шутка, – лепетал Джордж.

– Вы так думаете, сэр?

– Но, послушайте, Мэй…

Гамильтон Бимиш прислушивался к этому разговору, и температура его крови быстро поднималась. Сердце его бешено колотилось, и грудь бурно вздымалась. Никто не опускается так быстро до уровня первобытного человека, попав в сети любви, как тот, кто всю свою жизнь провел в царстве логики и последовательного, разумного мышления. В течение двадцати с лишним лет Гамильтон Бимиш твердо верил, что он стоит выше грубых страстей ординарного человека. Но теперь, когда любовь захватила его в свои лапы, она уже захватила его как следует.

И сейчас, стоя и прислушиваясь к диалогу между Джорджем и мадам Юлали, он начал отдавать себе отчет в такой бешеной ревности, что больше не в состоянии был сдерживать себя. Гамильтон Бимиш-мыслитель перестал быть мыслителем, а его место занял другой Гамильтон Бимиш, потомок тех первобытных людей, для которых любовь неразрывно была связана с употреблением толстой дубинки, которые, при виде соперника, не теряли времени на пустые разговоры, а сразу кидались на него с булыжником и прилагали все старания к тому, чтобы перегрызть ему горло… Если бы в данную минуту у Гамильтона Бимиша забрали его роговые очки и накинули на него медвежью шкуру, он вполне мог бы сойти за доисторического человека.

– Эй, вы! – сказал Гамильтон Бимиш.

– Но, помилуйте, Мэй – продолжал Джордж Финч. – Ведь вы великолепно знаете, что любви между нами не было…

– Эй, вы! – повторил Гамильтон Бимиш таким страшным голосом, что немедленно воцарилось гробовое молчание.

Пещерный человек поправил очки и уставился на своего бывшего друга взглядом, полным ядовитой ненависти. Пальцы его подергивались, точно они сжимали толстую дубину.

– Эй, вы! Слушайте и старайтесь меня понять! – крикнул Гамильтон Бимиш. – Я больше не желаю слышать разговоров о какой-то любви между вами с этой девушкой-или же я вам сейчас всю морду разобью! Я люблю ее, поняли? И она выйдет замуж за меня, поняли? И ни за кого другого, поняли? И если кто-нибудь не согласен с этим, то пусть он предварительно составит завещание и сообщит родным, где он желает быть похороненным, поняли? Любила вас, – это мне нравится! Было бы за что! Эта девушка выйдет замуж за меня, поняли? За меня!!!

И, скрестив руки на груди, великий мыслитель застыл в величественной позе и дожидался ответа.

Ответ получился далеко не сразу. Джордж Финч стоял точно громом оглушенный. Пришлось мадам Юлали говорить за обоих.

– Джимми! – тихо произнесла она.

Гамильтон Бимиш ловко обхватил ее за талию и поцеловал ее ровно одиннадцать раз.

– Hy, то-то! – сказал Гамильтон Бимиш.

– И оно-то! – сказала мадам Юлали.

– Мы завтра же повенчаемся!

– Завтра, Джим!

– И вы будете моей подругой до конца жизни?

– Ну, конечно, Джимми!

– Больше ничего не требуется! – сказал Гамильтон Бимиш.

Джордж Финч начал обнаруживать признаки жизни, точно заведенная игрушка.

– Поздравляю вас, Гамильтон!

– Спасибо, спасибо!

Мистер Бимиш и сам казался несколько огорошенным. Он растерянно мигал глазами. Бурно вспыхнувшее пламя любви стало уже гаснуть, и Бимиш – пещерный человек быстро уступал место Бимишу – мыслителю, автору многочисленных руководств. Он смутно отдавал себе отчет в том, что несколько погорячился и при том говорил на таком языке, которого он ни в коем случае не употребил бы, если бы находился в более спокойном состоянии.

– Спасибо! – снова повторил он.