Пелем Вудхауз – Перелетные свиньи. Рад служить. Беззаконие в Бландинге. Полная луна. Как стать хорошим дельцом (страница 88)

Слова «к черту дядю Чета» трепетали на устах племянника, но он сдержался. Были вещи поважней.

— А она?! — вскричал он. — Она не играет? Это Иезавель какая-то…

— Не Далила?

— Может, и Далила.

— Скорей всего. Иезавель съели собаки.

— Какая мерзость!

— Да, приятного мало. Больно, прежде всего. Что ж, вы обвиняете мою племянницу. Конкретней?

— Она крутит!

— Не понимаю.

— А почему она обнимается со всякими Фредди?

— Обнимается? С Фредди?

— Да. И целуется. Она плакала, а он ее целовал.

— Когда это было?

— Вчера.

Галли все понял. Он был сметлив.

— До рододендронов, — спросил он, — или после?

— После, — ответил Типтон и тут же раскрыл рот, как морской лев, когда он ожидает новую рыбку. — Ой! Вы думаете, она из-за этого плакала?

— Конечно. Дорогой мой, разве можно позвать девушку к рододендронам и не прийти? Нельзя. Они чувствительны. Я все так и вижу. Не дождавшись вас, она добрела до скамейки и заплакала. Проходивший мимо Фредди увидел ее в слезах и по-братски утешил.

— По-братски? Вы так думаете?

— Ни малейших сомнений. Они знают друг друга всю жизнь.

— Да, — заметил Типтон, — их еще называли голубками.

— Кто вам сказал?

— Лорд Эмсворт.

Галли покачал головой:

— Чтобы сохранить здравый разум в Бландинге, не слушайте Кларенса. Ничего такого не помню.

— Он был с ней обручен.

— Ах, кто из нас не был! Не с ней, вообще. Вы были?

— Был, — признал Типтон. — Раз шесть.

— И они вам безразличны?

— Ну, не совсем… Вот Дорис Джимсон… Да, безразличны.

— То-то и оно. Не беспокойтесь, Фредди любит жену.

Типтон немного ожил:

— Вы так думаете?

— Уверен. Исключительно счастливый брак. Целый день воркуют.

— Бывает же! — сказал Типтон и немного подумал. — А двоюродные братья целуют двоюродных сестер?

— Непрестанно.

— И это ничего не значит?

— Абсолютно. Скажите, мой дорогой, а почему вы ушли от этих рододендронов?

— Долго рассказывать, — отвечал Типтон.

Однако он рассказал. Галли вращался в богемных кругах, где чего только не видят, и знал, как нежны и чувствительны страдальцы, как охотно снимают они напряжение напитком. Да, Фредди был прав. Вести свинью к Типтону Плимсолу никак нельзя.

— Так-так, — сказал он, когда рассказ подошел к концу. — Лицо выглядывало из кустов?

— Не просто выглядывало, — поправил обстоятельный Типтон, — оно ухмылялось. И, кажется, сказало «Эй!».

— Вы дали для этого основания?

— Ну, я хлебнул из фляжки.

— А! Она с вами?

— Она в столе.

Галахад поднял бровь:

— Может быть, мне за ней присмотреть?

Типтон закусил губу. Тонущему нелегко расстаться со спасательным кругом.

— Поверьте, — сказал Галли, — она вам не нужна. Я знаю точно, что Вероника влюблена в вас по уши. Пить совершенно незачем.

— Козявка думает иначе.

— Козявка?

— Такая, с голубыми глазами.

— Она советовала хлопнуть?

— Да.

— Она ошибалась. Хватит лимонного сока.

Типтон еще колебался, когда снизу раздался звон меди. Галли был к этому готов и не шелохнулся; Типтон принял это за трубы Страшного суда. Подпрыгнув вершка на два, он спросил:

— Что такое?

— Забавляется кто-нибудь, — ответил Галахад. — Скорее всего, Фредди, не обращайте внимания. Идите прямо к ней.

— К ней?

— Она пошла к себе.

— Нельзя заходить к девушке без приглашения.

— Вы постучите, она выйдет.

Лень повторять, что самые лучшие замыслы срываются из-за мелочей. Как вы помните, поэт Бернс особо об этом напоминает. История с гонгом послужит неплохой иллюстрацией.

Галахад не учел, что Вероника принадлежит к тому типу девушек, которые, услышав гонг, бегут узнать, кто ударил в него и зачем. Фредди вешал палочку с приятным сознанием выполненного долга, когда заметил огромные и удивленные глаза.