Пелем Вудхауз – Перелетные свиньи. Рад служить. Беззаконие в Бландинге. Полная луна. Как стать хорошим дельцом (страница 61)
— Хорошо, — неохотно согласился миллионер. — Странно, честное слово! Он же получит вчетверо.
— Вот мы и посмеемся, — заверил лорд Икенхем. — Он на террасе. Я сказал, что ты можешь прийти.
Он лег в освободившийся гамак и снова объяснялся с ангелом, когда ощутил, что рядом — Арчи Гилпин. Тот был красив, но тревожен.
— Вот что, — сказал он, — я вас видел с дядей Аларихом.
— Да, мы беседовали.
— Как он?
— Немного взволнован. Из него хотят вытянуть деньги.
— Ой!
— Или захотят. Вам не доводилось читать «Исповедь Альфонса», воспоминания французского лакея? Скорее всего, нет, вы тогда еще не родились. Этот Альфонс говорит: «Я ненавижу тех, кто хочет одолжить у меня деньги». Герцог, как вылитый.
Арчи добрался до волос и занялся ими. Когда он заговорил, голос его был мрачен.
— Значит, сейчас не надо просить у него тысячу?
— Скорее нет. Почему вы спешите?
— Вот почему. Я получил письмо от Рикки. Он дает мне одну неделю, а то он возьмет в компаньоны кого-нибудь еще.
— Да, неприятно. Я сам не люблю ультиматумы. Правда, за неделю многое может случиться. Что там, за день! Вот я вам что посоветую…
Но Арчи не довелось услышать этот совет, без сомнения, ценный: на дорожке появился Скунмейкер. Отец нареченной привел жениха в беспокойное состояние. Видимо, главную роль играли очки в черепаховой оправе, а может быть — и челюсть.
Скунмейкер навис над гамаком, как грозовая туча.
— А, чертов герцог! — сказал он, и лорд Икенхем поднял брови.
— Джимми, мой дорогой! Мне кажется, ваша беседа не очень удачна. Что случилось? Тебе удалось заговорить о корпорации?
— Удалось! — отвечал Скунмейкер, оглушительно фыркнув. — Он просто взбесился. Говорил ты ему, что я занимал у тебя деньги?
— Деньги, у меня? Конечно, нет.
— А он говорит, говорил.
— Удивительно… И сколько же я тебе дал?
— Десять фунтов.
— Поразительно! Эту сумму ты даешь на чай. Знаешь, что я думаю? Я вспоминал старое время, когда нам с тобой бывало нелегко, и мы друг у друга занимали, то один, то другой. Этот герцог все путает. И отец у него был такой. И сестры, и тетки. На чем же вы порешили?
— Я ему сказал, что он не в себе, и ушел.
— Правильно. А что ты будешь делать?
Мистер Скунмейкер зарделся.
— Я бы пошел поискал леди Констанс…
— Конни, — поправил лорд Икенхем. — Думай о ней именно так, иначе ничего не выйдет.
— Не выйдет, если буду думать так, — сдержанно сказал Скунмейкер.
Утро было теплое, всюду что-то звучало — и местные осы, и садовник на дальнем газоне, — а потому лорд Икенхем почти сразу уснул. Но спал он недолго; над ухом раздался вопль:
— Эй!
— Ах, это вы, Данстабл! — сказал он, просыпаясь. — Вы чем-то расстроены?
Глаза у герцога вылезли, усы плясали на ветру.
— Икенхем, вы были правы!
— В чем?
— Ну, с этим янки, как его, Скамейкер. Пришел ко мне и стал тянуть деньги на свой венерический остров.
Лорд Икенхем тихо свистнул.
— Что вы говорите! Так быстро… Подождал бы, познакомился… Приставал?
— Еще как!
— Это он умеет. А вы не поддались?
— Я?!
— Конечно, нет. С вашим здравомыслием…
— Я его прогнал.
— Понятно. Что ж, не виню. Хотя это и неудобно…
— Кому, мне?
— Понимаете, ваш племянник женится на его дочери…
Герцог разинул рот.
— Ну и ну! — воскликнул он. — Забыл!
— Я бы на вашем месте этого не забывал. Хорошо, что вы богаты.
— Э?
— Вам же придется содержать Арчи с семьей, да и не только их — есть Скунмейкер, есть его сестры…
— Не буду.
— Нельзя же им голодать.
— Почему?
— Вы считаете, все мы переедаем? Да, конечно, но удобно ли, если они будут побираться? Так и вижу статейки у Тилбери. Знаете, сплетни, они сами распространяются.
Герцог вцепился в гамак, отчего лорд Икенхем ощутил что-то вроде морской болезни. Гордый Данстабл забыл, как охотно схватится владелец «Мамонта» за скандальные материалы.
Тут его осенила мысль.
— А почему он будет побираться? У него есть жалованье.
— Больше нету.
— Э?
— Ему дали отставку.
— Дали? Что ему дали?
— Его уволили.
— О!