Пелем Вудхауз – Перелетные свиньи. Рад служить. Беззаконие в Бландинге. Полная луна. Как стать хорошим дельцом (страница 45)

— Я подумаю, — сказал он. — Спасибо вам большое.

— Не за что, — ответил лорд Икенхем. — Хорошо, думайте.

Глава V

Дойдя до обиталища Императрицы, герцог закурил сигару, оперся о перила и стал глядеть, как прославленная свинья доканчивает поздний завтрак.

Кроме солидности, у Императрицы и герцога не было общих черт. Не было и сродства душ. Десять минут кряду они существовали отдельно — герцог курил сигару, Императрица съедала пятьдесят седьмую с половиной тысячу калорий.

Лорд Эмсворт не поверил бы, но вид Императрицы нагонял на герцога уныние. Не с восторгом глядел он на нее, а с мрачной яростью. Вот, думал он, свиная туша, которая могла бы дать две тысячи фунтов, но вывезти ее невозможно. Эта мысль пронзала его сердце, словно кинжал.

Когда сигара достигла того мгновения, после которого затлеют усы, он отбросил ее, выпрямился и собрался покинуть благородное животное, как вдруг услышал: «Простите!», и, обернувшись, увидел именно ту мымру, которую недавно поставил на место.

— Брысь, брысь! — сказал он. — Я занят.

Другая испугалась бы, отступила, но Лаванда Бриггз и не дрогнула. Никакая лысина, никакие усы не устрашат ту, кто служил под знаменами лорда Тилбери.

— Я хотела бы с вами поговорить, — сказала она спокойным, ровным тоном, которого могут достигнуть лишь те, кто рос в Кенсингтоне и учился в особом колледже. — Речь идет, — продолжала она, не замечая, что герцог стал лиловым, — о свинье лорда Эмсворта. Я случайно слышала вашу беседу с леди Констанс.

Белый каскад вскипел под орлиным носом герцога.

— Подслушиваем, э?

— Мдау, — отвечала Лаванда, привыкшая к крику самого высокого сорта. — На вашу просьбу леди Констанс воскликнула: «Аларих!», показывая тем самым, что не готова к действию. Если бы вы обратились ко мне, вы не получили бы столь жалкого ответа.

— Что-о?

За очками мелькнула искра презрения. Лаванда вращалась в кругах, где с ходу ловили аллюзии, и не назвала герцога невеждой только из воспитанности или практичности.

— Цитата, — пояснила она. — «Когда, душа, о правде вопрошаешь, сколь жалкий получаешь ты ответ». Джордж Мередит, «Современная любовь», станса сорок восьмая.

Головокружение сменилось у герцога невольным уважением.

Вроде бы все эти «станса сорок восьмая» говорят о женской глупости — но нет, что-то в очкастой твари предвещало разумный разговор. Мнение его укрепилось со следующей фразой.

— Если мы договоримся, — сказала Лаванда, — я добуду эту свинью и прослежу за тем, чтобы ее доставили по вашему адресу.

Герцог поморгал, взглянул на свинью, взглянул на Лаванду и сравнил их вес. После чего сказал:

— Не дурите. Куда вам!

— Несомненно, — уточнила Лаванда, — здесь понадобится помощник, для грубой работы.

— Это кто? Не я же!

— Я имела в виду не вас.

— А кого?

— Мне не хотелось бы уточнять.

— Секреты, а? Тайны?

— Мдау.

Воцарилось насыщенное молчание. Лаванда Бриггз стояла словно очкастая статуя, герцог пыхтел новой сигарой. Именно в эти мгновенья появился лорд Эмсворт, пересекавший лужайку той самой поступью, которая напоминала его друзьям и поклонникам о заводной, но плохо заведенной игрушке.

— А, черт! — сказал герцог. — Вон Эмсворт.

— Мдау, — согласилась Лаванда, отчетливо понимая, что беседу придется отложить. — Заходите ко мне, попозже.

— Куда это?

— Бидж вам покажет.

Комната секретарши, куда минут через пятнадцать дворецкий отвел герцога, находилась в конце коридора, а выходила окнами в сад. Стояли там: стол с машинкой, стол с диктофоном, шкафики с ящичками, два деловитых, твердых стула и дань красоте, ваза с цветами. Когда герцог вошел, Лаванда сидела у стола, а он, прикинув, может ли такое сиденье выдержать самый большой зад в палате лордов, опустился на другой, второй стул.

— Я тут подумал, — сказал герцог, — насчет свиньи. Вы найдете помощника?

— Мдау. Собственно, мне нужны двое.

— Э?

— Один будет тянуть, другой — толкать. Свинья очень большая.

— А, да, ясно! Большая, ничего не скажешь. И второго найдете?

— Мдау.

— Ну, значит, все.

— Кроме условий.

— Э?

— Если вы помните, я ставлю условия. Мне нужны деньги, чтобы открыть машинописное бюро.

Герцог, человек здравый, не мот какой-нибудь, спросил:

— Бюро, э? Тут много не надо.

Но Лаванда возразила, что надо много.

— Примерно пятьсот фунтов, — сказала она.

Усы взлетели вверх, глаза вылезли.

— Пятьсот?.. — вскричал герцог.

— Вы предполагали меньшую сумму?

— Ну, десятку!

— Десять фунтов? — Лаванда сочувственно улыбнулась, словно кто-то, цитируя Горация, неправильно скандирует строку. — Это было бы вам выгодно, да?

— Э?

— Вы сказали леди Констанс, что вам обещали две тысячи.

Герцог пожевал усы, коря себя за болтливость.

— Я шутил.

— О?

— Такая, знаете, шутка.

— Да? Я вас поняла аu pied de la lettre.

— Что-о? — взревел герцог, не лучше разбиравшийся во французском языке, чем в английской литературе.

— Поняла вас буквально. Когда, — она заглянула в блокнот, — вы сказали: «…две тысячи», я предположила, что вы говорите всерьез. К несчастью, появился лорд Эмсворт, мне пришлось отойти, и я не разобрала, кто именно обещал вам эти деньги. Иначе я бы обратилась к нему, минуя вас. При настоящем положении дел вы получите полторы тысячи ни за что — казалось бы, вполне удовлетворительно…

Она умолкла, размышляя о том, как некстати пришел тогда ее хозяин — еще полминуты, и она узнала бы имя свинофила. Потом она представила, что бьет хозяина зонтиком. Конечно, то была лишь мечта, но легче ей стало.

Герцог сосал сигару, думая о том, что в словах этой лахудры что-то да есть. Расстаться с пятью сотнями очень тяжело, но тысяча пятьсот — действительно хорошая сумма.

— Ладно, — с трудом выговорил он, и Лаванда слегка скривила губы, так она улыбалась.