Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 69)
Блюдо в руках Крокера-старшего качнулось, но лицо сохранило непроницаемость.
– В нем нет ни единого порока, – продолжал Джимми. – Он чист, как ребенок.
Миссис Пэтт удивленно взглянула на образчик добродетелей. У нее шевельнулось смутное чувство, что над ней издеваются, и упомянутый племянник снова стал ей неприятен.
– Много лет Скиннер был для меня настоящим отцом, – говорил тем временем Джимми. – Бросался помочь мне, когда я падал. Рассказывал всякие истории. Целовал ушибленные места.
Несмотря на напряженность, Энн невольно восхищалась своим сообщником, так хорошо справляющимся с деликатной, нет – взрывоопасной ситуацией. Она всегда считала, и довольно справедливо, что обладает немалым запасом мужества и находчивости, но сейчас не сумела бы вести беседу, не выдавая беспокойства. Да, Энн восхищалась Джимми, но все-таки ей бы хотелось, чтоб он держался понезаметнее. А вдруг он изображает этого Крокера непохоже и Скиннер или лорд Уизбич усомнятся в том, что видят? Надо бы предупредить, чтобы поубавил прыти, но сидели они по разные стороны огромного стола.
Джимми между тем наслаждался от души. Он чувствовал, что сейчас поистине вносит в дом свет и сладость, и купался в блаженстве. Ему нравилась еда; нравилось, как отец играет роль дворецкого; нравились забавные полудурки, которые, как оказалось, тоже живут в этом желанном пристанище. Жаль только, Пэтт ушел! К нему он испытывал сильнейшую симпатию и сделал мысленно зарубку: не теряя времени, надо излечить старикана от пагубной привычки. Ну что это, в самом деле? Зачем он позволяет, чтобы контора портила ему жизнь? Хорошо бы устроить пикничок с Пэттом, отцом и компанией… Но тут его мечты были прерваны. Вскинув от тарелки глаза, Джимми обнаружил, что все обедающие уставились на Уилли Патриджа, а тот сверкает глазом на пробирку, которую достал из кармана и положил рядом с тарелкой.
– Порошка хватит, чтоб пол-Нью-Йорка разнести! – небрежно бросил он.
Тишину взорвал гром и грохот на заднем плане – Крокер выронил электрическую кастрюлю.
– А вот оброни я эту пробирочку, – воспользовался Уилли подвернувшимся случаем, – никто из нас тут не сидел бы!
– Не надо ронять, – посоветовал Джимми. – Что в ней?
– Патриджит.
Миссис Пэтт, совершенно белая, поднялась из-за стола.
– Уилли, как ты мог?! – вскричала она. – О чем ты только думаешь?
– Тетя Неста, опасности нет ни малейшей, – снисходительно улыбнулся Уилли. – Взрывается оно от удара. И только. Я целое утро таскаю его в кармане.
И он обласкал пробирку тем взглядом, каким любящий родитель ласкает свое дитя. Но миссис Пэтт эти слова не убедили.
– Ступай, спрячь ее подальше. В дядин сейф!
– Да я кода не знаю…
– Позвони дяде в контору и спроси!
– Ладно, раз уж ты настаиваешь, тетя Неста. Но опасности никакой.
– Да не тащи ты ее с собой! – завизжала миссис Пэтт, когда он, поднявшись, потянулся за пробиркой. – Еще уронишь! Потом заберешь!
– Ладно…
Беседа после его ухода увяла. Как труп на пиру египтян, лежала пробирка, лишая компанию веселости. Говард Бемис, сидевший рядом с ней, все отодвигался бочком, пока чуть не столкнул Энн со стула. Вскоре вернулся Уилли, небрежно сунул пробирку в карман и снова вышел.
– Если услышите внезапный гром и обнаружите, что летите, – заметил Джимми, – это оно самое и есть.
Вернувшись, Уилли снова занял место за столом, но веселье улетучилось. Голос Кларенса упал до шепота, Говард уже не мог рассуждать о влиянии Эдгара Ли Мастерса на современную литературу. Миссис Пэтт покинула столовую, следом за ней – и Энн. Разбрелись и гении, кто куда. Допив кофе и закурив сигарету, Джимми обнаружил, что остался наедине со своим старым приятелем и что приятель этот вот-вот пустится в откровенности.
Светловолосый пэр начал с того, что подошел к двери и выглянул. Проделав это, он вернулся на место и пристально уставился на Джимми.
– В чем ваша игра? – осведомился он.
– Простите? – ответил Джимми, лукаво и ласково глядя на него.
– Хватит! – резко прикрикнул лорд. – Говорите толком! Нас могут прервать в любой момент. Как вас зовут? Зачем вы здесь?
Джимми вскинул брови.
– Я – блудный племянник, вернувшийся в стадо.
– Кончайте придуриваться! Вы из группы Поттера?
– Кто такой Поттер?
– А то вы не знаете!
– Нет, не имел счастья его лицезреть.
– Правда?
– Абсолютная и чистейшая.
– Значит, от себя работаете?
– В данный момент я не работаю. Ходят разговоры, что неплохо бы мне окончить заочные курсы монтировщика спаржи.
– Ой, сил моих нету! Что вы крутите? Чего не раскроете карты? Оба мы явились сюда ради одного и того же! Нет смысла срывать задание.
– То есть вы хотите внушить мне, будто я не ваш старый друг Джимми Крокер?
– Будь вы Крокером, вы бы не стали притворяться, будто узнали меня. Да я чуть не спекся, пока вы не подмигнули!
– Вот бы вы влипли, – улыбнулся Джимми, – будь я и вправду Крокером! Кстати, а кто вы?
– Ребята зовут меня Джентльмен Джек.
– Почему? – удивился Джимми.
Лорд Уизбич отмахнулся от неуместного вопроса.
– Работаю сейчас на Бэрка. Слушайте, давайте по-умному.
– Что ж, буду прямым, как шнурок…
– Кто-кто? Нырок?
– Надеюсь, вы собираетесь играть в открытую.
– Пооткровенничаем шепотком?
Лорд Уизбич снова подскочил к двери и подверг коридор вторичной проверке.
– Как вы нервничаете, – заметил Джимми.
– Не нравится мне здешний дворецкий, что-то у него за пазухой припрятано.
– Вы думаете, он от Поттера?
– Не удивился бы. Во всяком случае, что-то с ним нечисто. Иначе зачем бы ему притворяться, что он вас узнал?
– По-видимому, признать во мне Джимми Крокера – это лакмусовая бумажка, такая проверка на честность.
– Его загнали в угол, как и меня, – пояснил лорд Уизбич. – Он не мог знать, что вы не Крокер, пока вы сами его не надоумили. Ну и притворился, будто узнал. – С невольным восхищением лорд взглянул на Джимми. – А у вас, я вижу, нахальства хоть отбавляй! Явиться сюда вот эдак! Здорово рисковали. Могли ведь напороться на человека, который и правда знает Джимми Крокера. Как вы поступили бы, будь дворецкий настоящим?
– Без риска в нашей профессии никуда!
– Как вспомню, сколько мне пришлось попотеть, – продолжал лорд, – так противно становится, что другой взял да ввалился в дом без всяких.
– Почему вы выбрали имя лорда Уизбича?
– Да это же верняк! Познакомился с настоящим лордом на пароходе. Вызнал, что тот отправляется в кругосветное путешествие, а в Нью-Йорке задержится на день. Но все-таки пришлось мне потрудиться, чтоб втереться в дом. Бэрк приказал мне изловить этого Честера и заручиться письмом. А вы вот ввалились без всяких там писем, да и заявили с ходу, что будете у них жить. – Лорд Уизбич поскорбел минутку о несправедливостях жизни. – Что ж вы намерены делать, приятель?
– Насчет чего?
– Насчет того, что оба мы тут. Мой вам совет: давайте сотрудничать, а потом поделимся. Или желаете заграбастать все целиком? Ну и провалите задание. Я с вами по-честному. Да и нет мне толку блефовать. Мы тут по одному делу. Вам нужен этот порошок, и мне тоже.
– Так вы, значит, верите в патриджит?
– Ох, не могу! – скривился Уизбич. – Чего кричите? Конечно, верю. Бэрк уже за ним следит. О Дуайте Патридже слыхали? Ну! Этот самый – его сын. Всем известно, что Дуайт перед смертью разрабатывал такую взрывчатку. А тут сынок и является с пробиркой и сам говорит, что может взорвать к черту целый город. Ясно? Доработал папашину штуку. Я так понимаю, тому оставалось всего ничего, сынку-то больше не осилить, мозгляк он, но факт налицо, взрывчатка у него есть. А мы с вами объединимся и заключим сделку. Если не желаете, ладно, можете сорвать мне игру, как и я вам… но есть ли в том смысл? Только риску больше. Если же поладим, нам и на двоих хватит. Сами понимаете, за такой порошочек драться будут десятки рынков. Если насчет Бэрка тревожитесь, как бы не обдурил, – забудьте. Бэрка я беру на себя. По справедливости обойдемся.