Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 55)
Впервые в разговор вступила женщина постарше. На секунду, отвечая, она приподняла вуаль мрачности.
– Хорошо, – отвечала она и снова закуталась в вуаль.
Коротышка, явно ожидавший ее решения, прежде чем выразить свое, заметил, что чем скорее он очутится на борту, тем лучше. Упитанный мальчик не сказал ничего. Расправившись с рыбным пирогом, он сурово и решительно накинулся на пончик.
– Завтра наверняка есть рейс, – продолжала девушка. – Они плавают всегда. Тут надо отдать Англии должное, отсюда легко вернуться в Америку. – Она приостановилась. – Однако я не могу понять – как это, пожив в Америке, Джимми Крокер выдерживает жизнь в…
Сбоку подоспел официант с сыром, но Джимми глянул на сыр и покачал головой. Ему хотелось одного – уйти. Он уже разбух от правды о себе, больше не вмещалось. Как можно тише он положил на стол соверен, поймал взгляд официанта и тихо удалился. Официант, человек сугубо реалистических взглядов, никогда не веривший в чудеса, пересмотрел свое мировоззрение. Он взглянул на соверен, на Джимми, опять на соверен и, взяв монету, украдкой попробовал ее на зуб.
Несколько минут спустя мальчишка, подававший шляпы, которому впервые в жизни не дали на чай, взирал на Джимми так же пристально, но с другими чувствами. Немое обалдение обозначилось на юном лице.
Швейцар на выходе любезно тронул шляпу с самодовольной самоуверенностью человека, одариваемого за этот жест шестипенсовиком.
– Такси, мистер Крокер?
– Мерзавец, – откликнулся Джимми.
– Прошу прощения, сэр?
– Вечно пьет, – пояснил Джимми. – Позорит себя на публике.
И вышел. Швейцар проводил его таким же пристальным взглядом, как официант и мальчишка из гардероба. Он видывал его в таком состоянии после ужина, но после ленча – никогда.
Джимми направился в свой клуб на Нортумберленд-авеню. Примерно с час он просидел в курилке, потом, очнувшись, подошел к письменному столу, подождал вдохновения и принялся писать письмо.
Молодой клерк в агентстве прямо возликовал, увидев Джимми снова. С солнечной улыбкой он выхватил из-за уха карандаш и погрузил его в чрево «Атлантика».
– Как насчет «Е» за сто долларов восемь центов?
– Вполне.
– Немножко, конечно, опоздали, в список пассажиров уже не включишь…
Джимми не ответил. Он сурово смотрел на только что вошедшую девушку с рыжими волосами.
– Вы тоже плывете на «Атлантике»?! – воскликнула она, взглянув на схему. – Вот совпадение! И мы только что решили отплыть на нем. В Англии нас больше ничего не держит, мы так соскучились по дому. Как видите, меня не задавило после того, как мы с вами расстались.
От чудесного разрешения загадки поехавший было чердак встал на место; так гром разряжает наэлектризованный воздух. Чувство, что он сходит с ума, растаяло, разгадка тайны проста. Видимо, девушка слышала о нем в Нью-Йорке или даже знала его знакомых, и неприязнь к нему, которую так вольно и убежденно она выражала в ресторане, порождена слухами, а не личным знакомством. Она не знает, что он – Джимми Крокер!
– Ваше имя, пожалуйста.
Мозги его снова качнулись. Ну почему именно сегодня все это с ним творится? Ему требуется нежнейшее обхождение! У него разламывается голова! Клерк смотрел выжидательно. Английские фамилии, все до единой, выскочили у Джимми из головы. Потом сверкнуло озарение.
– Бейлисс! – воскликнул он.
– Значит, вот вы кто, – протянула руку рыжая девушка. – Я – Энн Честер. Рада познакомиться, мистер Бейлисс.
Клерк кончил заполнять билет и пришлепнул на него ярлык и розовую бумажку. Бумажка, тупо сообразил Джимми, – это бланк, который надо заполнить. Он просмотрел его и нашел, что документ чересчур уж доскональный. На некоторые вопросы ответить можно было с ходу, другие требовали длительных раздумий.
«Рост?» – Просто. Пять футов одиннадцать дюймов.
«Волосы?» – Тоже просто. Каштановые.
«Глаза?» – Проще не бывает. Голубые.
Но следующий вопрос был более обидного свойства:
«Сколько раз женаты?»
Ответить Джимми мог. Один, один, один. Одной жены вполне хватит, при условии, что у нее золотисто-рыжие волосы, золотисто-карие глаза, четкого рисунка губы и ямочка на щеке. Какие бы сомнения ни роились у него относительно других пунктов, здесь он не колебался.
«Сидели ли вы в тюрьме?» – Пока нет.
И самый сложный:
«Нет ли психических заболеваний?»
Джимми засомневался. Чернила на пере высохли. Он размышлял.
В темных недрах Паддингтонского вокзала нетерпеливо фыркал поезд, готовый везти пассажиров к пароходу, изредка разнообразя фырканье пронзительным вскриком. Стрелки вокзальных часов указывали без четверти шесть. На платформе роились путешественники, носильщики, багаж, сундуки, торговцы булками и фруктами, продавцы газет и журналов, друзья, родственники и Бейлисс, стоявший, как верный пес, рядом с большущим чемоданом. На человеческий прибой, который кружил и разбивался об него, он не обращал ни малейшего внимания. Дворецкий высматривал своего молодого хозяина.
Джимми врезался в толпу, как боевой клин. Двое мальчишек с булками-фруктами, загораживающие проход, отлетели, точно листья под осенним ветром.
– Молодец! – Джимми взял чемодан. – Боялся, вы не сумеете приехать.
– Хозяйка обедает вне дома, мистер Джеймс. Вот и удалось ускользнуть.
– Упаковали все, что требуется?
– Сколько вместил чемодан, сэр.
– Чудесно. А, кстати! Передайте это письмо моему отцу, ладно?
– Хорошо, сэр.
– Рад, что вам удалось удрать. Мне показалось, что голос у вас какой-то неуверенный.
– Удивился очень, мистер Джеймс. Ваше решение крайне неожиданно.
– Как у Колумба. Слыхали про такого? Увидел яйцо – и сорвался с места, точно американский заяц.
– Извините мою вольность, мистер Джеймс, но, может, несколько опрометчиво…
– Не лишайте жизнь радости, Бейлисс. Да, я круглый болван, но постарайтесь забыть про это. Напрягите волю.
– Добрый вечер, мистер Бейлисс! – окликнул голосок позади.
Обернулись оба. Дворецкий застенчиво посмотрел на видение в прекрасном сером костюме.
– Добрый вечер, мисс, – нерешительно отозвался он. Энн удивленно взглянула на него, но тут же и улыбнулась:
– Как глупо с моей стороны! Я обращалась к другому мистеру Бейлиссу, вашему сыну. Мы с ним сегодня в пароходном агентстве познакомились. А перед этим он спас мне жизнь. Так что мы старые друзья.
Бейлисс растерянно поперхнулся, чувствуя, что ему не выдержать интеллектуального напора беседы, и изумился еще больше, заметив предупреждающую гримасу Джеймса. Такого разворота событий тот не предвидел, но не подкачал.
– Как поживаете, мисс Честер? – сказал он. – Отец вот пришел меня проводить. Это, папа, мисс Честер.
Британского дворецкого из седла вышибить нелегко, но Бейлисс откровенно провалил нежданное испытание. Челюсть у него отпала, он не мог выдавить ни словечка.
– Папа расстроился из-за моего отъезда, – доверительно шепнул Джимми. – Немного не в себе.
Энн была не только тактична, но и добра. Одним взглядом она оценила Бейлисса. Каждая черточка в нем кричала, что это почтенный слуга из высшего круга. Ни одна девушка на земле не страдала меньшим снобизмом, чем Энн, но все-таки ей не удалось сдержать слабого приступа разочарованности. Значит, ее новый знакомый – скромного происхождения! Она сразу поняла все – и глаза у нее наполнились слезами, когда она повернулась, чтобы не мешать последним минутам расставания отца с сыном.
– Увидимся на пароходе, мистер Бейлисс! – кинула она.
– А? – тут же откликнулся дворецкий.
– Да, да, – заторопился Джимми, – до свидания.