Пелем Вудхауз – Мальчик-капитальчик. Джим с Пиккадилли. Даровые деньги (страница 41)
Форд махнул рукой на автомобиль.
– Залезайте, – бросил он, – и скажите шоферу, куда ехать. Вы приняты на службу!
Глава XVIII
– Никаких манер! – процедила миссис Драссилис с горечью. – Абсолютно. Я всегда это говорила. – Она проводила отъехавшую машину оскорбленным взглядом.
На повороте Сэм обернулся и помахал на прощанье. Мистер и миссис Форд, сидевшие рядышком на заднем сиденье, оглянуться и не подумали.
Миссис Драссилис с отвращением фыркнула:
– Синтия попросила меня съездить сюда с ее подругой, я любезно согласилась, и вот меня без слова извинения бросают посреди дороги! Никакого воспитания!
Я не стал защищать уехавшую американку: вынесенный вердикт в принципе совпадал с моим.
– Синтия уже вернулась в Англию? – сменил я тему.
– Да, яхта прибыла вчера… Кстати, Питер, у меня к вам очень важный разговор! – Она бросила взгляд на Джарвиса, который откинулся на водительском сиденье с напыщенным видом, как все шоферы, сидящие без дела. – Давайте пройдемся.
Я помог ей выйти из машины, и мы молча пошли по дороге. Скрытое волнение моей спутницы несколько озадачивало, а таинственность снова пробудила всю мою неприязнь к ней. Я не мог себе представить, что могло заставить ее отправиться в такую даль.
– Как вы тут очутились? – нарушила она наконец молчание. – Когда Синтия сказала мне, что вы здесь, я едва поверила. Ни с того ни с сего занялись преподаванием… Не понимаю!
– О чем вы хотели побеседовать? – спросил я.
Миссис Драссилис замялась. Прямой разговор, который всегда давался ей с трудом, сейчас явно оказался и вовсе не посильным, и она привычно выбрала долгий окольный путь к цели.
– Я знаю вас уже столько лет, Питер, и никем так не восхищаюсь. Вы искренни и бескорыстны, ну просто Дон Кихот, подобного великодушия я в жизни не встречала! Всегда думаете о других и без колебаний пожертвуете чем угодно ради чужого счастья. В наше время почти не встретишь молодых людей, которые считаются не только с собой…
Она сделала паузу, чтобы набрать воздуха, а может, свежих мыслей, и я воспользовался затишьем в ливне похвал:
– Так о чем же все-таки вы хотели поговорить?
– О Синтии. Она просила меня увидеться с вами.
– Вот как?
– Вы получили ее письмо?
– Да.
– Вчера вечером, когда вернулась, она рассказала мне про него и показала ваш ответ. Питер, вы написали так душевно, я просто не могла читать без слез! Синтия, думаю, тоже. Конечно, для девушки с ее характером ваше письмо стало решающим. Моя дорогая девочка, она такая преданная!
– Не понимаю, – нахмурился я.
Как выразился бы Сэм, она как бы вроде и говорила, слова вылетали у нее изо рта, но смысл их от меня ускользал.
– Раз уж Синтия дала обещание, ничто не заставит ее взять слово назад, каковы бы ни были ее истинные чувства. Она такая верная, такая надежная…
– Вы не могли бы выражаться чуть яснее? – перебил я в раздражении. – Что-то я никак не пойму. При чем тут верность и надежность? Объясните…
Однако сбить миссис Драссилис с окольного пути было невозможно. Выбрав маршрут, она твердо намеревалась пройти его до конца, не срезая дорогу напрямик.
– Для Синтии, как я уже сказала, ваше письмо решило вопрос окончательно. Она просто не видит, как можно что-то изменить. Это так благородно с ее стороны… но мой материнский долг – не опускать руки, не уступать неизбежному, если есть шанс хоть чем-то помочь ее счастью. Я знаю, Питер, ваш великодушный рыцарский характер и могу поговорить с вами, как не сумела бы Синтия, воззвать к вашему великодушию, что ей самой, конечно же, делать неудобно. Могу изложить ситуацию, как она есть…
– Вот-вот, – ухватился я за последние слова, – то, что как раз и требуется. В чем же дело?
Окольная дорога вновь увела миссис Драссилис в сторону:
– У Синтии такое сильное чувство долга, с ней не поспоришь. Я пыталась ее убедить, что, будь вам все известно, вы ни за что не встали бы у нее на пути. Вы такой великодушный, такой верный друг, вы беспокоились бы только о ней. Если данное обещание препятствует ее счастью, вы не станете думать о себе. В конце концов я взяла дело в свои руки и приехала сюда. Мне искренне жаль вас, дорогой Питер, но счастье Синтии для меня превыше всего, вы же понимаете…
Пока она говорила, у меня постепенно проклюнулось робкое понимание смысла ее разглагольствований. Крайне робкое, потому что первая же неясная догадка пробудила в душе неописуемую бурю надежд, и шок от возможного разочарования казался просто убийственным. Но если вдруг так и есть – а что иное могло иметься в виду? – тогда я свободен, и притом честь моя не пострадает… Нет, хватит намеков и догадок! Я должен услышать правду.
– Так что, Синтия… – Я остановился, выравнивая голос. – Синтия нашла… – Я снова запнулся, слова давались с великим трудом. – У нее есть кто-то другой? – выпалил я на одном дыхании.
Миссис Драссилис сочувственно тронула мою руку.
– Мужайтесь, Питер.
– Так есть или нет?
– Есть.
Деревья, лужайка, подъездная дорога, небо над головой, птицы, дом, машина и надменный шофер – все завертелось вокруг в одном безумном хороводе. А потом из хаоса, который вновь распался на составляющие, донесся мой голос:
– Расскажите мне все!
Мир приобрел обычный вид, и я стал молча слушать со слабым интересом, оживить который не мог, как ни старался. Все чувства я истратил на главное, подробности были не столь существенны.
– Мне он понравился с первого взгляда, – начала миссис Драссилис, – но, конечно, поскольку он ваш друг, мы…
– Друг?
– Я говорю о лорде Маунтри.
– Маунтри? А он тут при чем? – Свет хлынул в мой измученный разум. – Вы хотите сказать… Так это он и есть – Маунтри?!
Должно быть, миссис Драссилис неверно восприняла мою реакцию. Заикаясь от волнения, она поспешила рассеять заблуждение:
– Нет, вы не думайте, Питер, лорд Маунтри вел себя самым достойнейшим образом! Он понятия не имел о вашей помолвке и узнал от Синтии, только когда сделал ей предложение. Заметьте, это он настоял, чтобы она написала вам письмо! – Миссис Драссилис умолкла, потрясенная такой неслыханной порядочностью.
– Вот как?
– Более того, сам и диктовал его.
– О!
– К сожалению, письмо вышло совершенно невнятным, без единого намека на истинное положение дел.
– Вот именно.
– Тем не менее лорд Маунтри не позволил Синтии ничего изменить. Временами он бывает очень упрям, как и многие застенчивые мужчины. Когда пришел ваш ответ, все стало только хуже.
– Да, пожалуй.
– Вчера я поняла, как несчастны они оба, и, когда Синтия предложила, я тут же согласилась поехать сюда и все вам рассказать…
Миссис Драссилис запнулась, глядя на меня с волнением. С ее точки зрения, в беседе наступила кульминация, решающий момент. Я так и видел, как она готовит силы для главной атаки, подбирая слова и выстраивая их в убедительные фразы.
Меж тем я уже приметил за деревьями Одри, которая прогуливалась по лужайке, и атака не потребовалась.
– Сегодня же вечером напишу Синтии, – торопливо пообещал я, – и пожелаю счастья.
– О Питер, как вы добры!
– Да что вы, ерунда, – бросил я.
Восторженное лицо миссис Драссилис внезапно омрачилось сомнением.
– А вы уверены, что сумеете ее убедить?
– Убедить?
– Да, и лорда Маунтри тоже. Он решительно не приемлет поступков, которые считает э-э… неспортивными.
– Тогда, может, напишу, что собираюсь жениться на другой? – предложил я.
– О, блестящая идея! – просияла миссис Драссилис. – Как умно с вашей стороны! – Вслед за чем изрекла жуткую банальность: – В конце концов, Питер, на свете хватает прелестных девушек, нужно только поискать.