Пелем Вудхауз – Даровые деньги. Задохнуться можно (страница 57)
– Надо бы к ней зайти. Или не надо? Кто ее знает. Может, причесывается, держит щетку… еще ударит… Нет, лучше сказать ей, что я здесь.
– Сейчас пошлю, мистер Роналд.
Двинув левой бровью ровно настолько, чтобы показать, что, если бы не условности, он бы остался и поддержал, дворецкий удалился. Вскоре отворилась дверь и вошла леди Джулия.
Ронни поправил галстук, одернул жилет и двинулся ей навстречу.
Нельзя сказать, что он очень боялся. В свое время они много смеялись с леди Джулией, и он надеялся, что при должной ловкости встреча пройдет в легком, шутливом тоне. Говоря строго, леди Джулия – это вам не леди Констанс.
Однако, целуя ее, Ронни чувствовал то самое, что чувствовал на ринге перед матчем, пожимая противнику руку.
– Привет, мать.
– Здравствуй, Ронни.
– Приехала, а?
– Как видишь.
– Не устала?
– Нет.
– Это хорошо.
И впрямь, ему стало легче.
– Ну, – весело продолжал он, – окрутили нашего Джорджа.
– Джорджа?
– Джорджа. Я только что со свадьбы.
– А, да! Значит, женился?
– Женился.
– Все в порядке?
– Конечно.
– Все довольны?
– Еще бы.
– Естественно. Девушка нашего круга…
– Х-ф-мпф…
– Да, – согласилась леди Джулия, – именно «Х-ф-мпф».
Они помолчали. Ронни поправил галстук. Леди Джулия на это смотрела. Встретив ее взгляд, он повернулся к портрету второго графа.
– Странные у них бороды, – заметил он.
– Ты можешь смотреть им в лицо?
– Вообще-то не могу. Жуткие рожи. Один поприличней, Дик Трипвуд, который женился на певице.
– Берешь с него пример?
– Не без того. О, молодец, улыбнулась!
– Ты ошибся, скривилась от боли. Тебя надо показать психиатру!
– Ну что ты гово…
– Ронни, – сказала леди Джулия, – если ты будешь спорить, я тебя ударю. И не скалься. Я только убеждаюсь, что ты идиот, которым давно пора заняться.
– Мам!
– При чем тут «мам»?
– При том. Одумайся. Конечно, я не жду, что ты будешь плясать от радости, но сохраняй приличия. Зачем ты меня обижаешь?
– А зачем ты женишься на певичке?
– Давай поговорим про книги, – миролюбиво предложил Ронни.
Леди Джулия на это не пошла.
– Поразительно! – сказала она. – Просто хворь какая-то! Вроде коклюша или свинки. Видимо, вам, идиотам, надо через это пройти. Как сейчас помню, бедный папа отсылает Галахада в Африку…
– Вот, постой, я тебе расскажу. Эта его девушка…
– Я была тогда совсем маленькая, но все помню. Папа кричит, мама плачет, такая семейная сцена в старом духе. А теперь! Одно хорошо: это быстро проходит. Лихорадка, кризис – и все, здоров. Ронни, мой несчастный кретин, неужели ты серьезно думаешь…
– Конечно!
– Она же певичка!
– А что такое? О них можно сказать много хорошего.
– Не при мне. Ронни, подумай! Ну хорошо, когда ты был в Итоне, я бы стерпела. Но сейчас! Ты взрослый, вроде бы умный… Посмотри на людей, у которых такие жены. Дэтчет, этот жуткий Беллинджер…
– Какие «такие»? Нет, какие «такие»? Певицы бывают разные.
– Ты ошибаешься. На мой старомодный взгляд, все они – накрашенные штучки.
– На сцене надо гримироваться.
– Но не быть развязной. Не хапать моего сына.
– Как ты выражаешься!
– Да, сегодня мне трудно подыскать что-нибудь приятное. Ронни, подумай! Знаю, ты не привык, но попробуй хоть когда-нибудь. Дело не только в происхождении. У них все другое – вкусы, взгляды. Вероятно, ты хочешь жить по-человечески – а она? Что она видела? Сплетни, дрязги, романы. Да она изменит тебе, как только ты отвернешься!
– Только не Сью!
– Именно Сью.
Ронни снисходительно улыбнулся:
– Подожди, увидишь ее…
– Спасибо, видела.
– Где?
– В поезде.
– Что она там делала?
– Возвращалась из Лондона.
– Я не знал, что она уезжала.
– Так я и думала.