Пелем Вудхауз – Даровые деньги. Задохнуться можно (страница 17)

– В общем, так, Шимпи, – начал он, – кладешь все в сумку или в чемодан и несешь в холл. Под лестницей стоит шкаф, в таком закоулке.

– Мы покажем, – вмешалась Долли.

– Покажем, – подтвердил Мыльный. – Значит, ставишь туда сумочку. Он думает, что я дам ему чек, а потом уж ее заберу.

– Он думает, – развила его мысль Долли, – у Мыльного музей и куча денег.

– А вещички, – прибавил Моллой, – мы раньше заберем, до всякого чека.

Мистер Твист поразмыслил.

– Так, – сказал он. – А кто их купит?

– У нас там покупателей пруд пруди! – заверила Долли.

– А как вы их заберете? Ключи-то у старика.

– Я бы подождал случая, – сказал Моллой. – Но она вот спешит. Сам знаешь, женщины! Им все подай сразу.

– Какой, к собакам, случай?! – вступила в беседу Долли. – Подольем ему сонных капель в портвейн, заберем ключи…

– Капель? – заволновался Твист. – А они есть?

– Конечно, – отвечала Долли. – Мы без них не ездим.

– Она их укладывает раньше, чем мои воротнички, – гордо подтвердил Моллой. – В общем, Шимпи, все в ажуре.

– Да? – спросил мистер Твист. – А я как же?

– Это в каком смысле?

– Что-то мне кажется, – сказал Твист, неприязненно глядя на партнера маленькими глазками, – слишком я должен вам доверять. Пока вы тут капаете капли, я буду за двадцать миль. Откуда мне знать, что вы не смоетесь?

Редко видим мы людей, которые не верят своим ушам, но здесь, в кабинете мистера Кармоди, эта возможность бы нам представилась. Мыльный молчал не меньше минуты, усомнившись в своих слуховых способностях.

– Шимпи! – проговорил он наконец. – Неужели мы тебя обманем?

– Нет, это черт знает что! – присоединилась Долли.

– Хорошо, не обманете, – холодно откликнулся Твист, – но все-таки я рискую. Давайте конкретней: как делимся?

– Поровну, Шимпи, как же еще?

– Половину мне, половину вам обоим?

Мистер Моллой заморгал, словно эти слова задели обнаженный нерв.

– Ну, Шимпи! Что ты говоришь! Треть – тебе, треть – мне, треть – вот ей!

– Еще чего!

– Что-что?

– Е-ще че-го. Кто я такой, по-вашему?

– Трудно сказать, – ехидно заметила Долли. – Как говорится, единственный в своем жанре.

– Вот как?

– Да уж так.

– Ну-ну-ну! – вмешался Моллой. – Не будем переходить на личности. Что-то я не пойму. Неужели ты хочешь забрать пятьдесят процентов?

– Конечно, нет. Я хочу забрать больше.

– Что?!

– То. Мне – шестьдесят, вам – сорок.

Комнату огласил пронзительный крик. Пылкая Долли подошла к пределу, за который женщину толкать нельзя.

– Нет, каждый раз одно и то же! – с гневом сказала она. – Как дойдет до дележки – норовишь нас обставить. И что это с тобой, Шимп? Почему тебе больше всех надо? Ты кто, человек или кусок зеленого сыра?

– Да уж человек!

– Вот и докажи.

– А что такое?

– Посмотри в зеркало.

Миролюбивый Моллой почувствовал, что самое время вмешаться.

– Ну-ну-ну! Так мы ничего не добьемся. Откуда ты взял, Шимпи, что тебе причитается больше?

– А вот откуда. Я красть не обязан, так? Могу сидеть-лечить, так? Хорошее, приличное дело. Значит, я оказываю услугу. Так?

Долли запыхтела. Миролюбивое вмешательство мужа не усмирило ее.

– Дело! – воскликнула она. – Не знаю, для чего ты его завел, но уж насчет приличий…

– Какое же оно еще? Умный человек всегда может устроиться честно. Зачем мне нарушать законы? Ну, захотел помочь старым друзьям…

– Кому-кому?

– Друзьям. Если вам не нравятся мои условия, только скажите. Мне это все не нужно. Вернусь в свой «Курс». Хорошее, честное и, прибавим, процветающее дело. А приметы? Гулял я утром в саду, увидел сороку. Вот как вас вижу, тут – я, тут – она.

Долли пожалела бедную птицу, но поинтересовалась, какое отношение имеет она к их замыслу.

– Ну как же! Сорока – не к добру. И еще я видел новый месяц.

– Ой, не пори ты чушь! – устало воскликнула Долли.

– Это не чушь. Шестьдесят процентов – или я не согласен. Могли бы обойтись без меня – не приглашали бы. Вообще-то это еще мало. Вся тяжелая работа на мне, так?

– Тяжелая? – Долли горько засмеялась. – Да что тут тяжелого? Дома никого не будет, уйдут на этот концерт, окно откроем заранее. Зашел – и сложил вещички. Тяжелая, это надо же! Даровые деньги.

– Шестьдесят, – повторил Твист. – Это мое последнее слово.

– Шимпи… – начал Мыльный.

– Шесть-де-сят.

– Побойся Бога!

– Шестьдесят.

– Да ты…

– Шестьдесят!

Долли отчаянным жестом вскинула руки.

– А, ладно! – сказала она. – Дай ему сколько просит. Что с ним спорить, со шкурой? Дай, пусть подавится.

3

Предсказание мистера Моллоя исполнилось не совсем точно. На концерт ушли не все. Проходя по конюшенному двору часов в 10, мы заметили бы свет в окошке, а взобравшись на лестницу, обнаружили бы Джона, сидевшего у стола над счетами.