Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 89)

– Как только уедет мама, я подвезу тебя на своем двухместном авто.

– Молодчина! – с жаром одобрил Уоддингтон. – Вот это разговор!

И ласково поцеловал дочку.

Глава XIV

Полицейские в полицейском управлении показались миссис Уоддингтон премилыми. Правда, некоторое время они находились под впечатлением, что явилась она, чтобы признаться в краже драгоценностей, но когда все объяснилось, то с горячим рвением принялись за ее дело, хотя описание воровки, данное ею, ничего им не говорило. Но если бы сказало что-то, заверили они, она бы изумилась, с какой беспощадной быстротой закрутились бы колеса закона.

Будь эта воровка, к примеру, высокой и худой, с рыжеватыми волосами и модной стрижкой, они мигом бы раскинули сети на Китти-Чикаго. Если б у нее был курносый нос и две родинки на подбородке, тогда каждый полицейский участок предупредили бы: не упустите Сью-Цинциннати. А вот если б она чуть прихрамывала и шепелявила, то Эдну-Индианополис арестовали бы буквально в считанные часы. Однако в теперешнем случае, признали полицейские, они – в полном тупике. Удалилась миссис Уоддингтон с ощущением, что, не будь у нее достаточно денег, она и сама могла бы заняться кражей драгоценностей, все равно не поймают. Конечно, некрасиво обзывать главного детектива толстомордым невежей, но ведь она, как-никак, немножко разозлилась.

В сильной досаде вышла она на улицу, где чуть подуспокоилась на приятном вечернем воздухе, и сумела понять, что кража ожерелья – дельце в конце концов второстепенное. Ей предстоит работенка похлеще, чем поймать воровку. Главная цель, на которую нужно бросить все силы, – это низвержение Джорджа Финча.

Тут ей пришло на ум, что ей требуется союзник, сочувствующий пособник, который будет с ней рядом, выполнит все ее распоряжения и вообще окажет всяческую помощь и поддержку в довольно-таки рискованных действиях. Зайдя в телефонную будку, она опустила пятицентовик в прорезь «местные звонки».

– Лорд Ханстэнтон?

– Алло?

– Это миссис Уоддингтон.

– О? А? Очень рад.

– Чем вы сейчас заняты?

– Подумывал, как бы выскочить и перекусить.

– Встречайте меня в «Ритц Карлтон» через десять минут.

– Ладно. Благодарю. Встречу. Да. Спасибо. Хорошо. Прекрасно. Абсолютно.

И вот мы видим миссис Уоддингтон в вестибюле отеля «Ритц Карлтон». Она сидит и следит за дверью, точно кошка за мышиной норкой, нетерпеливо постукивая по ковру широченной своей туфлей. Как и любому другому, кому доводилось ждать знакомого в ресторане, ей казалось, что сидит она здесь уже часов десять, не меньше. Наконец терпение ее было вознаграждено. У входной двери замаячила элегантная фигура и поспешила к ней, сияя от счастливого предвкушения. Лорда Ханстэнтона отличал волчий аппетит, но он совсем не любил платить за угощение, а потому перспектива обеда за чужой счет весьма его прельщала. Впрямую он не облизывался, но весьма живо поглядывал на лестницу, по которой сновали услужливые официанты с едой для довольных посетителей, и на лице у него играла радужная улыбка.

– Надеюсь, не опоздал, – проговорил лорд Ханстэнтон.

– Сядьте! – велела миссис Уоддингтон. – Я хочу поговорить с вами.

Говорила она долго и пространно. Лорд Ханстэнтон жалобно мигал.

– Э, э… Простите, пожалуйста, – вклинился он в паузу, потребовавшуюся собеседнице для вдоха, – все это крайне занимательно, но я как-то не улавливаю сути. Что, если мы обсудим все неспешно, в обеденном зале? За бифштексом или еще за каким блюдом?

Миссис Уоддингтон окинула его взглядом, полным отвращения и граничащим с презрением.

– Надеюсь, вы не воображаете, что я стану тратить время на еду?

– Как? – Челюсть у его светлости отпала. – Разве мы не будем обедать?

– Разумеется нет! Я повторю то, что сказала. А вы, пожалуйста, слушайте на этот раз повнимательнее.

– Но как же!.. Обеда не будет?

– Нет.

– И супа?

– Нет!

– А рыбы? И закусок?

– Разумеется нет! У нас нет времени! Мы должны действовать. Быстро и незамедлительно!

– Может, хоть сэндвич…

– При этой кошмарной сцене вы присутствовали, – перебила миссис Уоддингтон, – так что описывать ее нужды нет. Вы помните, как вбежала эта особа, как она обличала Джорджа Финча…

– Да, помню. Очень занятно.

– К сожалению, все было неправдой.

– Э?

– Это была уловка. Особа разыграла представление, чтобы стащить жемчужное ожерелье, принадлежащее моей падчерице. Оно лежало среди других свадебных подарков.

– Нет, неужели? Подумать только!

– Сомнений, к сожалению, нет. Однако, вместо того чтобы прийти в ужас от нравственной развращенности Финча, моя падчерица относится теперь к нему как к человеку пострадавшему и желает, чтобы брак все-таки состоялся. Вы слушаете?

Лорд Ханстэнтон вздрогнул. Его дразнили ароматы из обеденного зала, дивные запахи мяса и соуса, и внимание его рассеялось.

– Извините! Отвлекся на минутку. Вы говорили, мисс Уоддингтон ужаснулась нравственной развращенности Финча.

– Нет, наоборот. Не ужаснулась.

– Вот как? Какие же, однако, у современных девушек широкие взгляды! – заметил лорд Ханстэнтон, отворачиваясь и стараясь не вдыхать слишком глубоко.

– Пусть в этом, отдельном случае Финч и невиновен, – продолжала миссис Уоддингтон, – однако его нравственность, если покопаться, такая же, как у всех художников. Я прямо чувствую, что этот Джордж – тот еще гусь!

– Гусь! – простонал лорд Ханстэнтон.

– И я пришла к решению. Если я хочу раскрыть истинную его сущность, необходимо наведаться к нему домой. Квартиру он снимает на Вашингтон-сквер. Порасспросим его слугу насчет его личной жизни. Отправимся мы туда немедля.

– Послушайте, я-то вам зачем?

– Как – зачем? Без вас не обойтись. Вы что, воображаете, я одна сунусь в логово такого мужчины?

Через верхнюю площадку лестницы прошмыгнул официант, от блюда на его подносе поднимался парок. Лорд Ханстэнтон проводил его измученным взглядом и тут же пожалел об этом: в зале, у столика, другой официант нарезал жареного цыпленка. Да какого! Про таких в старости рассказывают внукам. Его светлость испустил слабый стон.

– Ладно, – поднялась миссис Уоддингтон, – пойдемте!

Возразить этой властной женщине лорд Ханстэнтон не смел, никто никогда не противоречил ей, и через несколько минут такси подкатило к дому «Шеридан». Две фигуры стали подниматься по лестнице. Одной из приятнейших особенностей «Шеридана» было то, что лифт в доме практически не работал.

Добравшись до верхнего этажа, лорд Ханстэнтон позвонил. Перезвон слабым эхом раскатился по квартире.

– Вероятно, никого нет, – заметил английский пэр, снова нажимая на звонок.

– Значит, подождем.

– Что, здесь?

– На крыше.

– А как долго?

– Пока не вернется слуга этого Финча.

– Он может не вернуться еще несколько часов.

– Значит, и ждать будем несколько часов.

Томящийся желудок лорда Ханстэнтона подталкивал его к протесту. «А ну, похрабрее!» – бурчал он. И хотя на категорический отказ храбрости лорд не набрался, с предложением выступить все-таки осмелился.

– Может, тогда я сбегаю за угол, перекушу немножко? Я хочу сказать, а вдруг слуга разъярится? Горой встанет за своего молодого хозяина. Если я поем, я стану настоящим мужчиной. Подкреплюсь тарелочкой бобов или еще чем, греющим желудок, и сумею постоять за нас.

– Ну ладно, – окинула его презрительным взглядом миссис Уоддингтон, – только возвращайтесь побыстрее.

– О, разумеется, разумеется! Наскоро перекушу – и мигом назад. Вы даже и заметить не успеете, что я уходил.

– Найдете меня на крыше.