Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 4)

— Тут какая-то ошибка!

— Только со стороны твоего отца, который доверился этому типу.

— Должно быть, мы говорим о разных людях.

— Ну, разумеется! — усмехнулась леди Андерхилл. — Ведь твой отец знал сотни Кристоферов Сэлби!

Дерек закусил губу.

— В конце концов, — упрямо начал он, — правда это или нет…

— С какой бы стати твоему отцу лгать?

— Ну хорошо, пускай правда… только какая разница? Я женюсь на Джилл, а не на ее дяде!

— Тем не менее, было бы приятнее, не окажись ее единственный родственник жуликом! Скажи, где и как ты познакомился с этой девицей?

— Буду рад, если ты прекратишь называть Джилл «этой девицей». Ее фамилия, если ты забыла, Маринер.

— Ну и где же ты познакомился с мисс Маринер?

— У «Принца», сразу после твоего отъезда в Ментону. Меня представил Фредди Рук.

— О, твой смышленый друг ее знает?

— Они дружат с детства. Их семьи жили рядом в Вустершире.

— Насколько я помню, ты говорил, она американка.

— Я говорил про ее отца. Он переехал в Англию, и Джилл не была в Америке лет с восьми-девяти.

— Дружбу с мистером Руком не назовешь блестящей рекомендацией.

Дерек сердито пнул коробок спичек, валявшийся на платформе.

— Мама, уясни себе наконец, что я женюсь на Джилл, а не нанимаю ее в горничные! Никакие, как ты выражаешься, рекомендации ей не нужны… Так или иначе, тебе не кажется разумным дождаться совместного обеда и составить о ней собственное мнение? Наша бессмысленная дискуссия начинает меня утомлять.

— Похоже, ты совершенно не способен разговаривать об этой девице без грубостей, так что, пожалуй, соглашусь. Будем надеяться, что первое впечатление окажется благоприятным. Оно всегда самое верное — знаю по опыту.

— Рад, что ты так думаешь, потому что я влюбился в Джилл с первого взгляда.

Баркер отступил на шаг и со скромной гордостью окинул взглядом обеденный стол, на который наносил последние штрихи. Мастерская работа, что и говорить.

— Все! — с удовлетворением кивнул он.

Он подошел к окну. К вечеру туман наконец рассеялся, и ясное небо светилось звездами. Со стороны Пикадилли доносился отдаленный уличный шум.

В глубине квартиры раздался дверной звонок и больше не умолкал, настойчиво повторяясь. Если угадывать характер по звонку, как принято в наше время по любому виду человеческой деятельности, то можно было предположить, что по другую сторону двери стоит кто-то очень целеустремленный, нетерпеливый и энергичный.

— Баркер! — окликнул Фредди.

Из соседней комнаты показалась его лохматая шевелюра, которая пока еще не приобрела необходимой гладкости и блеска для услаждения взоров публики.

— Сэр?

— Звонят в дверь.

— Слышу, сэр. Как раз иду открывать.

— Если это леди Андерхилл, скажите, что я буду сию минуту.

— Мне кажется, сэр, звонит мисс Маринер. Я узнаю ее манеру.

Баркер направился по коридору к парадной двери и открыл ее. Девушка в длинной меховой шубке и с кружевным шарфиком на голове тут же юркнула внутрь, будто серый пушистый котенок.

— Бр-р! Ну и стужа! — воскликнула она. — Привет, Баркер!

— Добрый вечер, мисс.

— Я последняя, первая или как?

Баркер шагнул к ней, принимая шубку.

— Сэр Дерек с ее милостью еще не прибыли, мисс. Сэр Дерек поехал за ее милостью в отель «Савой». Мистер Рук переодевается у себя в спальне и выйдет сию минуту.

Девушка выскользнула из мехов, и Баркер окинул ее быстрым одобрительным взглядом. Наметанный глаз слуги безошибочно распознавал породу, и Джилл Маринер не давала ни малейших поводов в себе усомниться — ни походкой, ни единым движением маленькой энергичной фигурки, ни речью или выражением лица с твердым, чуть вздернутым подбородком. Светлые волосы сверкали золотом, не потускневшим с детских лет, а серые глаза искрились жизнерадостностью.

Жизнерадостность и была главным ее очарованием. Глаза и рот без изъянов, ровные мелкие зубы, обаятельная улыбка — но Джилл расхохоталась бы, назови ее кто-нибудь красавицей. Сама она не считала себя даже хорошенькой. Однако мало кто из мужчин, встретив ее, оставался равнодушен. В ней был некий магнетизм.

Один незадачливый юноша, который бросил сердце к ее ногам и был вынужден забрать его назад, так объяснял привлекательность Джилл своему закадычному другу за утешительной бутылочкой в клубной курительной: «Не знаю, что в ней такое особенное, старичок, только чувствуешь отчего-то, что ты ей чертовски интересен». В кругу приятелей суждениям юноши не слишком доверяли, но тут он, пожалуй, вплотную приблизился к верному анализу очарования Джилл для противоположного пола. Она интересовалась всем, что предлагала жизнь, от церемонии коронации до бродячей кошки. Слушала каждого с живым неподдельным сочувствием, и устоять перед ней могли разве что самые суровые из мужчин. Разумеется, женщинам, тем более таким, как леди Андерхилл, приходилось куда легче.

— Пришпорьте-ка Фредди, Баркер, — велела Джилл, — пускай выходит поболтать со мной. Где тут ближайший камин? Залезу туда и свернусь клубочком!

— Камин хорошо разожжен в гостиной, мисс.

Поспешив туда, Джилл издала возглас восхищения, чем окончательно покорила сердце Баркера. В гостиную было вложено немало его времени и усилий. Ни соринки нигде, ни морщинки на шелковых подушках, картины висят ровно. Огонь как раз нужных размеров весело потрескивает за кованой решеткой, отбрасывая уютные блики на пианино у тахты, кожаные кресла, которые Фредди привез с собой из Оксфорда, этой родины удобных кресел, и ряды фотографий на стенах. Посреди каминной полки, на почетном месте, стоит фотография самой Джилл, подаренная Дереку неделю назад.

— Баркер, вы просто чудо! Как только вам удалось сотворить такой уют! — Джилл присела на скамеечку у камина и протянула руки к пламени. — Не понимаю, зачем мужчины вообще женятся. Как можно отказаться от всего этого!

— От души благодарен за оценку, мисс. Я старался, чтобы вам было удобнее… Кажется, я слышу шаги мистера Рука.

— Надеюсь, и другие не задержатся. Я умираю с голоду. Миссис Баркер приготовила что-нибудь особенное?

— Не пожалела сил, мисс.

— Тогда я уверена, что ожидание стоит того… Привет, Фредди!

Блистая в вечернем костюме, Фредди Рук торопливо вошел в гостиную и с беспокойством ощупал галстук. Только что в зеркале тот выглядел нормально, но с галстуками никогда не знаешь: то прямо висят, то вдруг скособочатся. Жизнь так сложна и непредсказуема!

— На твоем месте я не стала бы его трогать, — заметила Джилл. — Сейчас он выглядит прекрасно и, скажу по секрету, сильно тревожит мою чувствительную натуру. Не уверена, сумею ли продержаться целый вечер. Хорошо ли с твоей стороны перетягивать на себя внимание юной невесты?

Мельком покосившись на галстук, Фредди слегка успокоился.

— Привет, старушка Джилл! Никого еще нет?

— Ну, я-то есть… или скромная фигурка, прикорнувшая у камина, не в счет?

— О, я совсем не то хотел сказать!

— Очень надеюсь, тем более что даже платье новое купила, чтобы тебя очаровать. Шедевр, да и только, хоть имя особое ему давай. Что скажешь?

Фредди присел на другую сторону скамейки и окинул платье взглядом знатока. Он сам любил приодеться, а потому ценил шик в одежде и у женского пола.

— Высший класс! — выдохнул он. — Иначе не скажешь. Просто заглядение, убиться можно. Ты в нем такая… как не знаю что!

— Замечательно! — рассмеялась Джилл. — Всю жизнь мечтала выглядеть как не знаю что, но ни разу не удавалось.

— Как лесная нимфа! — нашелся наконец Фредди. — Черт побери, Джилл, есть в тебе что-то этакое! Ты — как там говорится? — такая легкокостная…

— Фу! Наверное, это комплимент, но звучит ужасно! Чувствуешь себя каким-то скелетом.

— Я хотел сказать, изящная.

— Уже лучше.

— На вид в тебе унции полторы, не больше — словно пушинка. Принцесса-фея, честное слово!

— Фредди, уйми свое красноречие! — Джилл выразительно покрутила колечко на пальце. — Не забывай: я обручена, и мое сердце, увы, отдано другому. Такое чувство, будто ты делаешь мне предложение!