Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 34)

Джилл была полностью обезоружена. Сумей она дотянуться, наверное, даже погладила бы несчастного юношу по голове.

— На вашем месте я бы не беспокоилась, — заметила она. — Я где-то слышала или читала, что, если актерам пьеса не нравится — это вернейший залог успеха.

Мистер Пилкингтон придвинул свой стул на едва ощутимую чуточку ближе.

— Какая вы милая! — выдохнул он.

Джилл с огорчением поняла, что все-таки ошиблась. Жар любви, и никаких сомнений! Черепаховые очки сверкали парой прожекторов. Выражением лица молодой человек стал похож на овцу, а прошлый опыт безошибочно подсказывал: наступает момент, когда бегство — единственный выход.

— Боюсь, мне пора. — Джилл поднялась с кресла. — Большое спасибо за чай. Что касается мюзикла, я бы на вашем месте нисколько не опасалась. Уверена, премьера будет великолепна. До свидания!

— Как, вы уже уходите?

— Да, к сожалению. Я и так опаздываю, меня ждут…

Какую бы ложь в ущерб своей душе ни собиралась преподнести Джилл, ее перебил дверной звонок. Из коридора донеслись шаги слуги-японца, а следом послышалось:

— Мистер Пилкингтон дома?

Отис молитвенно сложил руки.

— Не уходите, Джилл, прошу вас! — пылко воскликнул он. — Это просто знакомый — зашел, видимо, напомнить о встрече за ужином. Он и минуты не задержится. Пожалуйста, останьтесь!

Джилл снова опустилась в кресло. Теперь ей и самой расхотелось уходить. Вопрос у парадной двери был задан бодрым голосом давно потерянного дяди, майора Кристофера Сэлби.

Глава 12. Дядя Крис заимствует квартиру

Дядюшка с беззаботным видом вошел в комнату, похлопывая по рукаву перчаткой, и замер на месте, увидев, что хозяин не один.

— О, прошу прощения! Я думал… — Он неуверенно вгляделся в девушку. В жилище Пилкингтона царили романтические сумерки, и вошедшие с улицы не сразу к ним привыкали. — Если вы заняты…

— Э-э… — засуетился хозяин, — позвольте мне… мисс Маринер… Майор Сэлби…

— Привет, дядя Крис!

— Господи помилуй! — воскликнул пораженный гость и рухнул на кушетку, словно подкошенный.

— А я-то разыскиваю тебя по всему Нью-Йорку! — продолжала тем временем Джилл.

Пилкингтон понял, что интеллектуальное содержание беседы от него ускользает.

— Дядя Крис? — недоуменно пролепетал он.

— Майор Сэлби — мой дядя.

— Вы уверены? — выдавил Пилкингтон. — Я в смысле…

Покопавшись в себе, он понял, что не в состоянии уточнить этот смысл, и умолк.

— Ты что тут делаешь? — спросил дядя Крис.

— Пью чай с мистером Пилкингтоном.

— Но… почему с ним?

— Он меня пригласил.

— Откуда ты его знаешь?

— Познакомилась в театре.

— В театре?

Отис Пилкингтон обрел наконец дар речи:

— Мисс Маринер репетирует в маленьком спектакле, который я спонсирую, — объяснил он.

Дядя Крис привскочил с кушетки, ошарашенно моргая. До такой степени выбитым из колеи Джилл его еще не видывала.

— Джилл, только не говори, что поступила на сцену!

— Так и есть, я пою и танцую в кордебалете.

— В музыкальном ансамбле, — мягко поправил мистер Пилкингтон.

— В ансамбле мюзикла «Американская роза». Мы репетируем уже целую вечность.

Некоторое время дядя Крис молча переваривал информацию, теребя подстриженные усики.

— Ах да, конечно же! — воскликнул он наконец.

Хорошо зная дядю, Джилл догадалась по жизнерадостным ноткам, что он пришел в себя, вник в ситуацию и готов с ней справиться. Догадка тут же подтвердилась, когда он встал с кушетки и утвердился поближе к живительному теплу горящих углей. Пилкингтон терпеть не мог парового отопления и обшарил весь город в поисках квартиры с открытым камином.

— Ну конечно! — повторил дядя Крис, расставив ноги и выпятив колесом грудь. — Ты же писала, что подумываешь о сцене… Моя племянница, — объяснил он навострившему уши Пилкингтону, — прибыла из Англии другим пароходом. Я ждал ее только через пару недель, потому так и удивился. Да-да, ты упоминала, что намерена поступить на сцену, и я настоятельно рекомендовал начать, что называется, с нижней ступеньки. Прежде чем воспарять к высотам, следует досконально изучить основу, азы профессии!

— Ах вот оно что! — понятливо кивнул Пилкингтон.

— Нет лучшей школы, чем кордебалет! — продолжал дядя, уже вполне в своей стихии. Там начинали лучшие актрисы в Америке — десятки, если не сотни! Давай я совет любой девушке, мечтающей о театре, так бы ей и сказал: «Начните с кордебалета!» Тем не менее, — повернулся он к Пилкингтону, — лучше бы вам не упоминать о занятии моей племянницы в беседе с миссис Уоддсли Пигрим, она может понять неправильно.

— Вот именно, — согласился Пилкингтон.

— Одно только слово «кордебалет»…

— Я и сам его не выношу!

— Оно может подразумевать…

— Вот-вот.

Довольный собой, дядя Крис снова выпятил грудь.

— Ну и славно! — бросил он. — Я, собственно, заскочил только, чтобы напомнить вам, мальчик мой, что сегодня вы с тетей обедаете у меня. Боялся, что такой деловой человек, как вы, может и запамятовать.

— О нет, я с нетерпением ожидаю нашей встречи! — возразил польщенный Пилкингтон.

— Адрес не забыли? 41-я Восточная улица, дом 9. Я переехал, помните?

— Так вот почему я не нашла тебя по тому первому адресу, — вставила Джилл. — Швейцар сказал, что никогда про тебя не слышал.

— Вот же кретин! — раздраженно бросил дядя. — Можно подумать, нью-йоркских консьержей набирают исключительно из слабоумных. А может, просто новичок… Ну что ж, Пилкингтон, мальчик мой, жду вас у себя в семь вечера. Пойдем, Джилл!

— До свидания, мистер Пилкингтон, — попрощалась Джилл.

— До свидания, мисс Маринер! — отозвался молодой человек, склонившись к ее руке. Черепаховые очки послали прощальный жаркий луч.

Когда парадная дверь закрылась, дядя Крис испустил вздох облегчения.

— Похоже, я выпутался из этого маленького конфуза без потерь. Дипломатия — высокое искусство!

— Если ты имеешь в виду, — сурово заметила Джилл, — свои бессовестные небылицы…

— Небылицы, душенька — или, скажем так, творческая обработка бесформенной глины реальности — это… ну как бы выразиться?.. Так или иначе, они пришлись чертовски кстати. Миссис Пигрим никак не должна узнать, что моя племянница состоит в кордебалете, иначе непременно заподозрит во мне авантюриста. Конечно, если вдуматься, я и есть авантюрист, но кому охота раскрывать свои маленькие секреты! Достойная леди питает закоренелое отвращение к девушкам этой честной, но несправедливо очерненной профессии, с тех пор как нашему юному другу на втором курсе колледжа вчинили иск за нарушение брачного обещания хористке гастрольной труппы. Что ж, свои предубеждения есть у каждого. Ну, на него, думаю, можно положиться, не проболтается… Однако зачем тебе это понадобилось? Моя дорогая девочка, что толкнуло тебя на такой шаг?

Джилл рассмеялась.

— Практически то же самое спросил у меня сегодня мистер Миллер, когда мы репетировали танцевальные па, только выразился он крепче. — Она взяла дядю под руку. — А что мне было делать? Одна в Нью-Йорке, никаких перспектив, а от двадцати долларов, которые ты прислал, мало что осталось.

— А чем плохо было в Брукпорте с дядей Элмером?