Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 31)
Наконец он вынырнул из папки с ворохом бумажных листов и провозгласил:
— Дет-ти! Дет-ти! Пожалуйста, не шумит-те, прошу внимания! — Он раздал ноты. — Акт первый, вступительный хор. Я сыграю мелодию три… нет, четыре раза. Слушайте внимат-тельно, затем споем — ла-ла-ла! — и еще раз, уже со словами. Итак…
Его пальцы обрушились на пожелтевшие клавиши, выбивая из инструмента жалобное треньканье. Наклонившись к нотам и едва не касаясь их очками, Зальцбург педантично сыграл мелодию до конца, затем еще и еще раз и вызвал сам себя на «бис». Закончив, снял очки и протер их. Наступила долгая пауза.
— Иззи обещал мне брошку с лучиками! — шепнула изящная блондинка, глянув мимо Джилл на другую блондинку, подружку брюнетки.
Сообщение возбудило общее любопытство, и девичьи головки сомкнулись теснее.
— Да что ты говоришь! Иззи?!
— Он самый!
— Ну и ну!
— Он взял на откуп гардероб в отеле «Святая Аурея», там хорошие чаевые…
— Надо же!
— Рассказал мне вчера и обещал купить брошку! Правда, был сильно под мухой, — чуть скривилась блондинка, — но, думаю, купит. — Тревога затуманила безупречный профиль, сделав девушку похожей на задумчивую греческую богиню. — А если нет, — добавила она с достоинством, — то никуда я больше не пойду с таким скупердяем! Раззвоню о нем на всех углах!
Ее возвышенные чувства были встречены одобрительными шепотками.
— Дет-ти! — снова воззвал мистер Зальцбург. — Дет-ти! Меньше шума и болтания языком! Мы здесь, чтобы работ-тать, а не терять время! Итак — акт первый, вступительный хор. Поем все вместе — ла-ла-ла…
— Ла-ла-ла…
— Там-та-там… та-там…
— Там-там-там…
Мистер Зальцбург зажал уши ладонями со страдальческой гримасой.
— Нет, нет и нет! Фальшь, фальшь, фальшь!.. Еще раз — ла-ла-ла…
Золотоволосая девушка с наивным пухленьким личиком ангелочка перебила, нещадно шепелявя:
— Миштер Жальчбург!
— В чем дело, мисс Тревор?
— А што это за шпектакль?
— Музыкальный спектакль! — сухо отчеканил он. — И у нас здесь репетит-сия, а не говорение… Итак, еще раз, все вместе!
Однако ангелочек не уступал:
— А музыка хорошая, миштер Жальчбург?
— Когда выучите, будете судить сами! Итак…
— Неужто лучше того вашего вальса, который вы нам показывали на репетициях шоу «Смотри под ноги»? Помните, такой…
Высокая статная девушка с томными карими глазами и повадками герцогини, оказавшейся среди простонародья, подалась вперед с вежливым интересом.
— О, так вы сочинили вальс, мистер Зальцбург? — осведомилась она любезно-снисходительно. — Как интересно! Может, и нам сыграете?
Идея отложить работу и послушать вальс мистера Зальцбурга была единодушно поддержана собранием.
— О, мистер Зальцбург, сыграйте нам!
— Пожалуйста!
— Я слышала, ваш вальс — просто конфетка!
— Обожаю вальсы!
— Мистер Зальцбург, сделайте одолжение!
Музыкальный директор уже сдавался. Пальцы его нерешительно коснулись клавишей.
— Но, дет-ти…
— Я уверена, мы все получим массу удовольствия, — милостиво добавила Герцогиня. — Больше всего на свете я люблю хорошие вальсы!
В конце концов Зальцбург капитулировал. Как и любой музыкальный директор, на досуге он сочинил партитуру собственного мюзикла и проводил немало свободного времени в театральном квартале Манхэттена, подкарауливая либреттистов и пытаясь заманить их на прослушивание. Вечная трагедия его коллег сравнима лишь с мучениями голодного официанта, который помогает наесться другим.
Зальцбург исповедовал возвышенные музыкальные идеалы, и душе его претила вечная обязанность репетировать и исполнять чужие сочинения низкого пошиба. Чтобы уговорить его сыграть что-нибудь свое, хватило бы и меньших усилий.
— Ну, раз уж вы так хотите… — польщенно хмыкнул он. — Этот вальс, знаете ли, не просто вальс, а ключевая тема музыкального шоу, которое я сочинил. В первом акте его поет героиня, во втором — уже дуэтом, с героем. Та же тема вплетается в финале второго акта, а в третьем звучит эхом за кулисами. Сейчас я сыграю вам дуэт из второго акта, без слов и кратко. Итак! Начинает мужской голос…
Приятное времяпровождение тянулось минут десять.
— Ах, дет-ти! Мы же должны репет-тировать! — покаянно воскликнул Зальцбург. Займемся же скорее делом! Итак, вступительный хор первого акта — и, пожалуйста, на сей раз держитесь тональности. В тот раз звучало фальшиво, фальшиво! Начали! Ла-ла-ла…
— Миштер Жальчбург!
— Да, мисс Тревор?
— Помнится, вы как-то играли ужасно милый фокштрот. Вот бы…
— В другой раз! В другой раз! Сейчас работа. Ну же! Ла-ла-ла…
— Какая жалошчь! — вздохнул ангелочек. — Вам бы, девочки, пошлушачь! Чудо, а не музыка, право шлово!
Тут же все разразились стонами:
— Ну мистер Зальцбург!
— Пожалуйста, мистер Зальцбург!
— Сыграйте же нам фокстрот, мистер Зальцбург!
— Если он так же хорош, как вальс, — снисходительно уронила Герцогиня, — то должен быть выше всяких похвал. — Она припудрила нос. — В наши дни музыка так редко музыкальна.
— Какой вы хот-тите фокстрот? — обреченно выдавил Зальцбург.
— Сыграйте их все! — нашелся кто-то.
— Да! Да! Сыграйте все! — подхватила труппа.
— Это будет просто очаровательно, — согласилась Герцогиня, убирая пуховку в сумочку.
И музыкальный директор принялся играть их все, отринув угрызения совести. Драгоценные минуты, оплаченные нанимателями для «Американской розы», летели одна за другой, а леди и джентльмены «ансамбля» вольготно развалились на стульях, даже не думая заучивать мелодии Роланда Тревиса и стихи Отиса Пилкингтона.
Пожелтевшие клавиши гремели, старенькое пианино раскачивалось, едва сдерживая неожиданный напор. Собрание уже больше походило на семейный праздник, чем на репетицию, и находчивый ангелочек лучился самодовольством, ловя благодарные взгляды.
Приятные беседы зашелестели вновь.
— …прошла я пару кварталов — и вдруг вижу в витрине у «Шварца и Гулдерстайна» ту же самую модель за двадцать шесть пятьдесят!..
— …зашел в вагон еще на 42-й улице и с ходу стал глазки строить, а на 66-й подваливает такой: «Привет, цыпочка!» Ну, я выпрямилась и…
— …пускай ты и муж моей сестры! — говорю. — Да, вспылила чуточку. Вообще, меня трудно завести, но могу и взбеситься…
— …нет, милая, ты и половины не знаешь, и половины! Слитный купальник! Можно назвать и так, хотя пляжный коп заявил, что похоже больше на детский чулок. А когда…
— …вот я и говорю: «Знаешь, Иззи, хватит с меня! Мой отец был джентльмен, хоть тебе и невдомек, что это значит, и я не привыкла…»