Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 145)
Его сиятельство подтвердил неотложность: да, пожалуйста, будьте так добры. И редко он говорил с подобным пылом.
— Ну-ну, посмотрим, что мы можем сделать. Идем!
Он повел графа в свою гардеробную. Как практически все помещения в замке, она была очень большой. Одну стену целиком занимала занавеска, позади которой днем прятался Штырь.
Сэр Томас подошел к туалетному столику и отпер боковой ящичек.
— Двадцать, ты сказал? Пять… десять… пятнадцать… получи, мой мальчик.
Лорд Дривер пробормотал слова благодарности. Сэр Томас ответил на это бурчание дружеским похлопыванием по плечу.
— В таких записочках есть что-то трогательное, — сказал он. — Они свидетельствуют о душевной теплоте. Ей присуща душевная теплота, Спенни, и это добавляет ей еще очарования. Тебе необыкновенно повезло, мой мальчик.
Его сиятельство пошуршал четырьмя банкнотами и мысленно согласился с ним.
— Но послушай, надо же переодеться. Час уже поздний! Нам надо поторопиться. Кстати, мой мальчик, я воспользуюсь случаем объявить о помолвке сегодня же вечером. Превосходнейший случай, мне кажется. Пожалуй, по завершении спектакля небольшая речь, что-нибудь неподготовленное, неофициальное — просто попросить их пожелать вам счастья, ну и так далее. Превосходная мысль. От нее веет приятной стариной. Да-да!
Он повернулся к туалетному столику и отстегнул воротничок.
— Ну так поторопись, мой мальчик, — сказал он. — Не опоздай!
Его сиятельство зарысил вон из комнаты. Облекаясь в вечерний костюм, он думал, думал, как никогда. Но чаще остальных возникала мысль: будь что будет, но, во всяком случае, в одном смысле — все тип-топ. У него есть двадцать фунтов. Когда дядя узнает правду, чего-то колоссального в смысле неприятностей не избежать. Почище сан-францисского землетрясения. Ну и что? Деньги-то — вот они!
Он сунул банкноты в карман жилета. Возьмет их с собой и расплатится с Харгейтом сразу после обеда.
Граф вышел в коридор. С лестничной площадки он краешком глаза заметил колыхание юбки. По противоположному коридору приближалась девушка. Он остановился, чтобы галантно пропустить ее перед собой. Когда она достигла лестницы, он узнал Молли.
На секунду возникла неловкая пауза.
— Э… я получил вашу записку, — сказал граф.
Она посмотрела на него и рассмеялась.
— А ведь вы нисколько не огорчились, — сказала она. — Ни чуточки. Не правда ли?
— Ну, видите ли…
— Не нужно извинений. Да или нет?
— Ну, дело в том, знаете ли… Я…
Он встретился с ее взглядом, и в следующую секунду они оба уже смеялись.
— Нет. Но послушайте, знаете ли, — сказал граф. — Я вот о чем… не то чтобы я… То есть послушайте, ведь нет причин, почему бы нам не быть закадычными друзьями.
— Ну конечно. Ни малейших.
— Нет, правда, а? Чудненько! Дайте лапу.
Они обменялись рукопожатием, и именно в этой умилительной позе их увидел сэр Томас Башли, стремительно появившийся на лестнице.
— А-а! — лукаво воскликнул он. — Ну-ну-ну! Не обращайте на меня внимания, меня тут нет!
Молли сердито покраснела. Отчасти потому, что сэр Томас был ей неприятен, даже когда не расплывался в лукавой улыбке, и отвратителен, когда расплывался. Отчасти потому, что почувствовала себя в глупом положении. Но главное, потому, что растерялась. Она без малейшего удовольствия ожидала встречи с сэром Томасом в этот вечер. Оказываться в его обществе всегда было неприятно, и уж тем более теперь, когда она разрушила план, в который он вложил столько усилий. Она прикидывала, будет ли он холоден и безмолвен или же многословен и разгорячен. В минуты пессимизма она готовилась к долгой и мучитальной сцене. И такое его поведение граничило с чудом. Она ничего не понимала.
Но взгляд в сторону лорда Дривера просветил ее. Жалкий хлюпик в эту секунду больше всего смахивал на малыша, оробевшего перед тем, как дернуть нитку петарды. Он словно бы собирался с духом вызвать взрыв.
Молли искренне его пожалела. Так, значит, он еще не сообщил дядюшке последнюю новость! Ну конечно же! У него для этого не было времени. Сондерс скорее всего вручил ему конверт, когда он шел переодеться.
Однако длить агонию смысла не было никакого. Рано или поздно сэр Томас должен быть поставлен в известность. И ее обрадовала возможность самой сказать ему, объяснить, что она поступила так по собственным соображениям и лорд Дривер тут ни при чем.
— Боюсь, произошла ошибка, — сказала Молли.
— Э? — сказал сэр Томас.
— Я еще подумала и решила, что мы не… Ну, я разорвала помолвку.
Перманентно выпученные глазки сэра Томаса выпучились еще больше. Багровое лицо побагровело еще больше. Внезапно он добродушно рассмеялся.
Молли уставилась на него в изумлении. Сэр Томас в этот вечер вел себя совершенно непредсказуемо.
— Понимаю, понимаю, — пропыхтел он. — Решили подшутить надо мной! Так вот о чем вы шушукались, когда я вас увидел! И не втирайте мне очки! Да если бы вы и вправду дали ему от ворот поворот, то не смеялись бы вместе так весело. Ничего не выйдет, моя дорогая. Я мог бы и попасться на вашу удочку, но я же вас видел!
— Нет-нет! — вскричала Молли. — Это не так, абсолютно не так. Когда вы нас увидели, мы как раз согласились остаться друзьями, только и всего. Помолвку я порвала раньше. Я…
Она услышала, как его сиятельство хрипло каркнул, но сочла этот звук подтверждением своих слов, а не сигналом тревоги.
— Я написала лорду Дриверу сегодня, — продолжала она, — о том, что я никак не могу…
Она испуганно умолкла. С началом ее объяснения сэр Томас стал надуваться и теперь грозил вот-вот лопнуть. Его лицо полиловело. Молли с ее живым воображением померещилось, что его глаза медленно выдвигаются у него из головы, будто глаза улитки. Из глубины его глотки доносились странные всхлипы.
— З-з-з-зна… — Он запнулся, сглотнул и начал заново: — Значит, — сказал он, — вот в чем была записка, э?
Лорд Дривер дрябло улыбнулся.
— Э? — взревел сэр Томас.
Его сиятельство судорожно побулькал.
— Ик… да, — сказал он. — Да-да, об этом, знаете ли.
Сэр Томас жег его злобным взглядом. Молли в недоумении переводила глаза с одного на другого.
Наступила пауза, в течение которой сэр Томас, видимо, отчасти сумел взять себя в руки. Казалось, у него зародились сомнения в уместности разборок семейных неурядиц на ступеньках лестницы. Он сделал шаг, другой.
— Идем, — приказал он с пугающей краткостью.
Его сиятельство последовал за ним на непослушных ногах. Глядя им вслед, Молли пребывала в полном недоумении. Тут что-то крылось. Сэра Томаса взбесило что-то помимо разрыва помолвки. Справедливостью он не страдал, но не мог не понять, что лорд Дривер в разрыве неповинен. Нет, существовала еще какая-то причина. И Молли не находила объяснения.
В холле Сондерс, подняв булаву, готовился ударить в гонг.
— Нет! — свирепо распорядился сэр Томас. — Позднее!
Обед был в этот день заказан на час более ранний, чем обычно, из-за спектакля. И Сондерсу была предписана строжайшая пунктуальность. С немалыми неудобствами для себя строжайшую пунктуальность он обеспечил. И вот… Но в этом мире каждый из нас вынужден нести свой крест. Сондерс поклонился со стоической покорностью судьбе.
Сэр Томас прошагал в свой кабинет.
— Будь так любезен, закрой за собой дверь, — сказал он.
Его сиятельство был так любезен.
Сэр Томас попятился к каминной полке и застыл там в позе, из поколения в поколение священной для британцев в годах, — ноги расставлены, руки заложены за фалды. Его взгляд шарил по лорду Дриверу, как луч прожектора.
— Ну-с, сэр?
Под этим взглядом лорд Дривер окончательно увял.
— Факты, дядя, таковы…
— Оставь факты в покое, они мне известны! Я жду объяснения.
Он расставил ноги еще шире. Годы скатились с его плеч, и он вновь стал просто Томасом Башли, владельцем «Магазинов Башли», приструнивающим провинившегося подчиненного.
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю, — продолжал он. — Не о разрыве помолвки. Я желаю узнать причину, по какой ты не поставил меня в известность о содержании этой записки.
Граф сказал, что, знаете ли, каким-то образом не представилось случая, знаете ли. Он несколько раз был совсем готов сказать… но… почему-то… Так вот все и получилось.
— Не представилось случая? — вскричал сэр Томас. — Да неужели? Для чего тебе понадобились деньги, которые я тебе дал?