Пелем Вудхауз – Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом (страница 133)

Она погналась за обездоленной курочкой, которая нервно от нее пятилась. Лорд Дривер наклонился к Джимми.

— Жутко извиняюсь, Питт, старина, — лихорадочно зашептал он. — Я не хотел идти. Но куда там! Он меня погнал. — Его сиятельство покосился через плечо. — И, — зачастил он, ибо Молли уже возвращалась, — старикан сейчас из окна своей спальни следит за нами в театральный бинокль!

Возвращение домой совершалось в полном молчании — задумчивом молчании со стороны Джимми. Он думал упорно и не перестал думать и дальше.

Материала для мыслей у него хватало с головой. Лорд Дривер был глиной в руках дяди — это Джимми знал с самого начала. С его сиятельством он был знаком недолго, но вполне достаточно, чтобы обнаружить, что, создавая его, природа не поскупилась на слабохарактерность. Что его дядя потребует, то он и сделает. Ситуация крайне не понравилась Джимми. Лорду Дриверу был отдан приказ жениться на деньгах, а Молли была богатой невестой. Он не знал, насколько Макичерн нагрел руки в борьбе с преступным миром Нью-Йорка, но суммы, конечно же, были внушительными. Положение выглядело чернее некуда.

Затем его мысли приняли другой оборот. Он слишком многое принимает как само собой разумеющееся. Да, лорда Дривера могут довести до того, что он сделает предложение Молли, но откуда он взял, что Молли ответит «да»? Он отвергал самую идею того, что титул Спенни мог послужить приманкой. Молли была не из тех девушек, которые выходят замуж за титул. Джимми попытался беспристрастно взвесить другие привлекательные черты его сиятельства. Приятный малый — если судить по непродолжительному знакомству, — бесспорно, наделенный неисчерпаемым дружелюбием. Столько очков в его пользу приходилось признать. Однако в противовес выдвигался столь же неоспоримый факт, что, кроме того, был он — как и сам сформулировал бы — жутким ослом. И слабовольным, абсолютно бесхарактерным. Вывод в целом ободрил Джимми. Он не мог себе представить, чтобы белобрысый лорд, как бы его ни подталкивал сэр Томас Башли, осуществил задумку рыцаря. Как бы мудро сэр Томас ни соизмерял свои толчки, сделать Ромео из Спенни Дривера ему все равно не удастся.

Окончательно к такому выводу Джимми пришел однажды вечером в бильярдной, наблюдая, как его соперник гоняет шары с безмолвным Харгейтом. Он остался понаблюдать, дабы поближе рассмотреть свой объект, а не ради игры, ничем не примечательной. Вернее сказать, трудно было бы вообразить игру хуже. Лорд Дривер, набравший двадцать очков, играл скверно, а его противник — как явный начинающий. И вновь, следя за ними, Джимми ощутил уверенность, что уже встречал Харгейта прежде. Но, порывшись в памяти, вновь вытащил пустой билет. Впрочем, мысль была мимолетной — он сосредоточился на анализировании лорда Дривера, который благодаря серии случайных карамболей добрался почти до сорока и теперь опережал противника.

Вскоре, доанализировав его сиятельство до полного своего удовлетворения и пресытившись стуком шаров, Джимми вышел из бильярдной. На секунду он задержался у двери, прикидывая, чем заняться дальше. Бридж в курительной? Но партия в бридж его не манила. Из гостиной лились звуки музыки. Он было сделал несколько шагов в том направлении, но затем опять остановился. Нет, он не нуждается ни в чьем обществе. Ему необходимо поразмыслить. Выкурить сигарету на террасе, вот что ему требуется.

Джимми поднялся в свою комнату за портсигаром. Окно было открыто. Он высунулся в него.

Приближалось полнолуние, и снаружи было очень светло. В дальнем конце террасы, куда лунный свет не достигал, его глаза уловили какое-то движение. Из густой тени медленно вышла девушка…

Никогда еще со времен своих мальчишеских лет Джимми не скатывался по лестнице с такой головокружительной быстротой. Опасный поворот в завершении первого марша он проделал с самоубийственной скоростью. Судьба, однако, видимо, успела отдохнуть и вернулась к своим обязанностям, потому что шеи он не сломал. Еще через несколько секунд он выскочил на террасу с накидкой, которую сдернул en route[24] в холле.

— Я подумал, не озябли ли вы, — объяснил он, часто дыша.

— О! Благодарю вас, — сказала Молли. — Так любезно с вашей стороны. — (Он закутал накидкой ее плечи). — Вы бежали?

— Да, я спустился чуть быстровато.

— Вы боялись, что вас сцапают буки? — засмеялась она. — В детстве, помнится, я всегда их боялась. И когда приходилось спускаться в темноте, всегда сбегала сломя голову. Разве что удавалось упросить кого-нибудь держать меня за руку всю дорогу и вниз и вверх.

С появлением Джимми она повеселела. Последнее время происходило много такого, что ее тревожило. И на террасу она вышла, чтобы побыть одной. Услышав его шаги, она испугалась, что сейчас на террасу выйдет какой-нибудь особенно словоохотливый гость, которому не терпится поболтать о том о сем. Джимми оказался приятным сюрпризом и ничем не нарушил гармонии летнего вечера. Как ни редко они виделись, что-то в нем — она не смогла бы объяснить, что именно, — притягивало ее к нему. Он был человеком, инстинктивно чувствовала она, которому можно доверять.

Они шли молча. Слова затопляли сознание Джимми, но ему никак не удавалось их связать. Он словно бы утратил способность логично мыслить.

Молли ничего не говорила. Этот вечер чурался разговоров. Луна преобразила террасу и сад в волшебную страну из черни и серебра. Это был вечер, чтобы смотреть и слушать.

Они неторопливо прохаживались взад-вперед. Когда они в очередной раз повернули обратно, мысли Молли сложились в вопрос. Дважды она чуть-чуть было его не задала, но оба раза успела себя одернуть. Такие вопросы задавать не принято. У нее нет права его задавать, он не имеет права ответить. Тем не менее что-то толкало ее спросить…

И внезапно у нее вырвалось:

— Мистер Питт, что вы думаете о лорде Дривере?

Джимми вздрогнул. Вопрос этот, как никакой другой, оказался созвучен его мыслям. Когда она заговорила, он как раз собирался спросить ее о том же.

— Да, я знаю, что мне не следует спрашивать, — продолжала она. — Вы у него в гостях, и вы его друг, я знаю. Но…

Ее голос замер. Мышцы на спине Джимми напряглись, задергались, но ему все равно не удавалось выдавить из себя ни слова.

— Никого другого я не спросила бы, но вы… не такой. Я не знаю, что говорю, мы же почти не знакомы… но…

Она снова умолкла, а он все еще оставался нем.

— Я чувствую себя такой одинокой, — сказала она очень тихо, точно самой себе.

В голове Джимми будто что-то треснуло. Его мозг внезапно прояснился, он сделал шаг к ней…

Массивная тень зачернила серебристый дерн. Джимми резко обернулся. Это был Макичерн.

— А я тебя ищу, Молли, милочка. Я думал, ты уже легла. — Он посмотрел на Джимми и заговорил с ним в первый раз после их встречи в спальне: — Вы нас извините, мистер Питт?

Джимми поклонился и быстро направился к дому. У дверей он остановился и посмотрел через плечо. Они все еще стояли там, где он их оставил.

Глава 16. Брак устроен

Ни Молли, ни ее отец не произнесли ни слова и не шевельнулись, пока Джимми преодолевал короткое пространство дерна, отделявшее их от каменных ступеней, ведущих в дом. Макичерн глядел на нее сверху вниз в угрюмом молчании. В неверном свете на фоне каменной стены замка его могучая фигура выглядела еще огромнее обычного. В его позе Молли почудилась какая-то зловещая угроза. Она поймала себя на тоскливой надежде, что Джимми вернется. Почему — она не могла бы объяснить. Будто инстинкт подсказал ей, что в ее жизни наступил кризис и что Джимми ей очень нужен. Впервые ей стало не по себе в обществе отца. С детства она привыкла видеть в нем защитника, но теперь ей было страшно.

— Папа! — воскликнула она.

— Что ты здесь делаешь? — Тон его был напряженным и жестким.

— Я вышла погулять, потому что хотела подумать, милый папочка.

Ей казалось, будто она знает все его настроения, но в таком она еще никогда его не видела и испугалась.

— Почему он вышел сюда?

— Мистер Питт? Он принес мне накидку.

— Что он тебе говорил?

Град вопросов вызвал у Молли ощущение, что ее побивают камнями. Она была ошеломлена и возмущена. Чем она заслужила такой допрос?

— Он ничего не говорил, — ответила она чуть резко.

— Ничего! То есть как? Так что он говорил? Отвечай!

— Он ничего не говорил, — повторила она дрожащим голосом. — Ты думаешь, я тебе лгу, папа? Он ни слова не произнес за все время. Мы просто прогуливались. Я думала о своем, и он, полагаю, тоже. Я… Мне кажется, ты мог бы мне поверить.

Она тихонько заплакала. Ее отец никогда еще не был таким. Это ее ранило.

Макичерн мгновенно изменился. Застав Молли на террасе с Джимми, от шока он потерял контроль над собой. У него была причина для подозрений. Сэр Томас Башли, с которым он только что расстался, сообщил ему некую новость, очень его обеспокоившую. И она обрела еще большую значимость, едва он увидел Молли с Джимми. Теперь он понял, что был груб. В один миг его могучая рука обвила ее плечи, он гладил их, успокаивал Молли, как в дни ее детства. Он верил ей безоговорочно и от облегчения стал особенно нежным с ней. Постепенно всхлипывания стихли. Молли откинулась на его руку.

— Я устала, папа, — прошептала она.

— Бедная деточка. Ну так сядем.

В конце террасы была скамья. Макичерн подхватил Молли на руки, точно младенца, и отнес ее туда. Молли только тихонько ахнула.