Пехов Алексей – Эринеры Гипноса (страница 11)
Я читал об этом. Грандиозный план, новые технологии. Часть зданий будут стоять на берегу, а часть под водой. В строительстве принимал участие Гефестион.
– Постой! Так ты работаешь с великим архитектором?
Он улыбнулся моему удивлению.
– Да. Уже много лет. Но он рассчитывает и возводит монументальные конструкции, а я занимаюсь фронтонной скульптурой.
Я промолчал. Наверное, выглядел изумленным. Но не потому, что познакомился с человеком, близким к величайшему творцу современности. Похоже, ответ на вопрос – зачем дэймосам могла понадобиться ламия, нашелся. Она была им не нужна. Больший интерес представлял ее близкий родственник.
– Как думаешь, кто выиграет? – снова зазвучал голос Виктора, отвлекая меня от размышлений.
Я с недоумением посмотрел на него, а он кивнул на небольшой экран, который я не заметил сразу. Там шла та же передача, что и у Коры, но с приглушенным звуком.
Меня совсем не волновали ни победители, ни проигравшие в этом шоу, но заявление, что меня не интересует общественная и политическая жизнь города, в котором я живу, можно было приравнять к признанию в неумении плавать или читать.
– Думаю, все шансы есть у Идмона. – Я кивнул на молодого мужчину, как раз в этот момент что-то горячо объяснявшего пяти собеседникам, окружившим его, и, судя по их лицам, те были готовы согласиться с его доводами. – Он лидер, умеет сплачивать вокруг себя людей и не боится риска.
– А я думаю, Анхис обойдет его, – улыбнулся Виктор. – Он менее напорист и агрессивен. Но его сдержанная тактика чаще приносит победу, чем энергия и прямой натиск. К тому же у него степень по политологии…
«Все же в существовании дэймосов есть смысл хотя бы потому, что у них бывают разумные, талантливые дети», – подумал я, глядя на скульптора, увлеченного беседой со мной. Если бы я уничтожил Кору, на свет не появился бы Виктор.
– Я оставлю тебе свои координаты, – сказал я, кажется перебив собеседника, – если случится нечто непредвиденное. Не важно что – захочется статую разбить, или желание работать пропадет, начнут сниться странные сны, позвони обязательно.
Он взглянул на меня с легким удивлением и усмехнулся:
– То же самое сказали твои коллеги. Мне уже стоит начать беспокоиться?
– Нет, – улыбнулся я как можно беззаботнее. – Нередко члены семьи больного тревожатся о его здоровье, иногда чрезмерно. Это раскачивает психику, увеличивает тревожность. Думаю, с Корой все будет в порядке, но просто знай, если что, ты всегда можешь позвонить.
– Ну хорошо. Спасибо, – ответил он, вполне успокоенный моим объяснением.
Мы поговорили еще немного и расстались довольные друг другом. Вернее, он был доволен, а я переполнен мрачными мыслями и сомнениями.
Через полчаса я сидел на нижней ступени Пантеона со стаканом кофе в руках и мучительно пытался проанализировать ситуацию.
Ламия. Беспомощна и бесполезна. Зато есть ее сын, мастер, который работает с самим Гефестионом, принимавшим участие в постройке большинства значимых объектов Полиса и – более того – в создании Стены. И через этого человека можно «выйти» на знаменитого архитектора.
Я вынул из кармана листок с номером телефона неизвестного лекаря дэймосов. Таинственного Акаманта, не страшащегося заглядывать в шкатулки с неведомым содержимым. Позвонить сейчас? Нет, вряд ли. Предчувствие подсказывало – спешить с этим не стоит, пока я абсолютно точно не определю, как именно следует вести с ним игру.
И в какой роли.
Я достал коммуникатор, нашел номер Герарда, но нарвался лишь на вежливый голос робота, сообщавший, что абонент находится вне зоны доступа. Куда его унесло?
Но едва я сбросил номер оракула, как экран высветил имя Талии, вызывавшей меня.
– Где ты? – спросила она, опустив приветствие, едва я успел ответить.
– Сижу у Пантеона, пью кофе. Хочешь присоединиться?
– Приезжай к Клио, – ответила она. – Сейчас. Это очень важно.
Глава 3
Нейротекс. «Эгла»
Последнюю неделю Герард больше времени проводил во сне, чем наяву. Распутывал клубки нитей вероятности. Пытался пробиться все дальше и дальше в будущее. Одновременно связать его с настоящим. Сортировал, сравнивал, вычленял самое главное, отбрасывал несущественное. Снова и снова перерывал горы битых ракушек и водорослей на бесконечном пляже времени в поисках нескольких ценных обломков перламутра. Каждый день, каждый час, каждую минуту вновь и вновь, до головной боли, до ломоты в мышцах, уставших от неподвижности, пока не услышал произнесенное тусклым, бесцветным, бесплотным голосом. Словно вздохнул сам мир снов:
Теперь стихотворная строфа пророчества крутилась в голове оракула, вновь и вновь возвращаясь по кругу, и отвлекала от всех других мыслей…
Но вращение наконец прервал звонок коммуникатора.
Увидев на экране имя, Герард испытал странное чувство – как будто должен был что-то сделать, но не сделал.
– Так ты едешь? – бодро поинтересовался молодой, деловой голос.
– Куда? – нахмурился оракул, пытаясь вспомнить, о чем речь.
– И этот человек учил меня ответственности и пунктуальности, – усмехнулся собеседник. – Мы планировали встретиться сегодня.
Оракул откинулся на спинку кресла.
– Точно. Извини. Замотался.
– Ты занят?
– Да. Еще есть кое-какие дела.
– Слушай, мне нужна твоя консультация.
– Лично моя или кого-нибудь из сновидящих?
– Лично твоя. И это очень важно.
– Хорошо. – Герард посмотрел на часы. – У меня есть свободные полчаса. Я буду проезжать мимо парка Ники Птерос. Ты вроде бы ходишь туда на обед.
– Тогда жду тебя, – отозвался собеседник уже гораздо веселее и отключился.
Оракул оглянулся на Аякса. Тот, глядя ему в глаза, медленно прищурился, что в кошачьей мимике означало улыбку. Он был не против этой встречи.
– Ладно, поедем, узнаем, зачем понадобилась «лично моя» консультация.
Центральный парк Полиса был разбит на холмах. Деревья и кустарники взбирались по крутым склонам, среди них шумели невидимые водопады и ручьи. Над густой зеленью возвышались многоуровневые здания. Два из них, принадлежащие академии эринеров, особо привлекали внимание – зеркальные призмы, поставленные друг на друга, отражали синее небо с бегущими по нему облаками.
В самой верхней точке холма, над обзорной площадкой, парил в воздухе храм крылатой Ники. Этот эффект достигался инженерной конструкцией постройки – здание приткнулось на кромке обрыва, которая, по замыслу архитекторов, символизировала край бездны. И чтобы добраться до него, надо было подниматься по многочисленным дорожкам, петляющим среди зелени, а затем преодолеть не одну сотню крутых ступеней. Нелегок путь к победе.
Древние считали, что за Никой всегда следует ее сестра, скрываясь в крылатой тени. Зависть. Святилищ ей не возводили, но неподалеку от храма победы стоял скромный алтарь, где в далеком прошлом оставляли дары и этой богине. Чтобы она не отравляла своим ядом, заставляя людей испытывать недостойные чувства.
В выходные и праздники парк был наполнен желающими отдохнуть на природе. На подъем к обзорной площадке выстраивалась очередь. В будние дни сюда приходили во время обеда, приводили экскурсии младших школьников в павильоны редких птиц и тропических растений. Сразу после рассвета встречались любители спортивных пробежек. Эффектные фонтаны и каскадные сады привлекали фотографов…
Герард сел на скамью у небольшого искусственного пруда, окаймленного цветущими ирисами. Аякс тут же прыгнул в траву и молнией исчез в кустах, только мелькнул пушистый черный хвост. И оракул не стал мешать его своеобразному отдыху. Он сам пытался хотя бы ненадолго отключиться от проблем, порадоваться жизни и предстоящему общению.
Неарка он увидел издалека. Молодой мужчина лет тридцати, в светлой рубашке и темно-синих брюках. К карману пиджака приколот официальный бейдж. Светлые волосы растрепаны ветром. В руках два стакана и пластиковая коробка.
Герард помнил его ребенком с вечно разбитыми коленями, подростком, спорящим со всем миром, уравновешенным, любознательным юношей. Оракул смотрел на своего внука с любопытством и симпатией. Они были похожи. У Неарка такие же глаза. Льдисто-серые, как говорила Ида. Светлые волосы, только немного другого оттенка, в охру. Высокий рост и крепкое телосложение. Губы другие, и подбородок чуть уже…
– Рад, что ты смог выбраться. – Мужчина сел рядом, поставил на скамью коробку с обедом.
– Как мама?
– Все еще негодует, – улыбнулся тот, открывая стакан. Запах крепкого зеленого чая с жасмином легко слился со свежим ароматом парка. – Ты не пришел на семейный ужин.
– Был занят.
– Ты все больше становишься чем-то вроде легенды семьи, – улыбнулся Неарк, придвигая к оракулу открытую коробку с едой. – О тебе рассказывают родственникам, но толком тебя никто не видел. А если бы и встретил, вряд ли узнал.
Герард усмехнулся. В этих словах была доля правды.
Клио утверждала, если у обоих родителей несколько поколений имеется ген сновидящего, он обязательно перейдет к ребенку. Если только у одного – вероятность примерно пятьдесят на пятьдесят. Если этого гена нет – в девяноста девяти и девяти десятых процента ребенок будет обычным человеком.
Герард попал именно в ту часть, потомки которой не обладали способностями мастеров сна. Ни дочь, ни внук. Иногда он жалел, что они лишены счастья полного погружения в иную реальность и не могут разделить с ним его мир. Иногда радовался, что избавлены от лишних сложностей.