Пегги Оренстейн – Парни & секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности (страница 2)

Изменились бы ответы парней, если бы я сама была мужчиной? Не могу ответить на этот вопрос. Однако у меня сложилось впечатление, что быть женщиной очень даже выгодно в некоторых случаях. Сомневаюсь, что ребята были бы такими эмоционально открытыми с мужчиной. Как минимум я бы сказала, что, если они что-то и скрывали, потому что я женщина, по той же самой причине они делились многим другим. Они часто отмечали, что обсуждают со мной сексуальный опыт совсем не так, как с другими парнями, перед которыми требовалось бравировать маскулинностью. Не чувствуя подобного давления, они смогли признать его негативное влияние на их психическое здоровье и при этом не считать себя слабаками и не бояться осуждения с моей стороны. Возможно, именно поэтому некоторые ребята сами просили о беседе со мной, присылали мне совершенно неожиданные электронные письма («Я слышал, как вы сказали по радио, что пишете книгу о парнях…»), поджидали меня после выступлений или настойчиво названивали, если я не отвечала сразу. Даже после беседы многие продолжали писать мне сообщения и электронные письма, просили совета в сложных ситуациях. С некоторыми я до сих пор тесно общаюсь, и, как ни странно, мы стали хорошими друзьями.

Если бы я встретила этих ребят в их повседневной жизни – например, приходилась бы им матерью, тетей, учительницей, – я бы никогда не узнала об их потаенных мыслях. Они доверились мне потому, что хотели все объяснить, а я хотела все понять. К счастью, многие из них искренне жаждали другой жизни: больше многоплановых примеров маскулинности, больше советов о взрослении, о сексе, о поисках любви в новом тысячелетии. Однако чтобы дать им рекомендации, нужно сначала выслушать, что они хотят сказать.

Глава 1. Добро пожаловать в ЧЛЕНскую школу

До встречи с Коулом я ничего о нем не знала – очередное имя в списке мальчиков, которые захотели со мной поговорить (или их заставили взрослые) благодаря содействию психолога-консультанта частной старшей школы в Бостоне. На наше первое интервью я опаздывала. Торопливо шагая по коридору, я заметила, как Коул (наверняка это был он) сидит у библиотеки и ждет, равнодушно глядя в никуда и положив руки на колени.

Я сразу подумала: «О нет».

Это, конечно, несправедливо. Это вопиющее нарушение журналистской объективности, явное свидетельство личных предрассудков. Позже восемнадцатилетний Коул назовет себя «типичным высоким, белым, спортивным парнем», и в тот момент я таким его и увидела: рост выше шести футов (182 см), широкие плечи и коротко стриженные светлые волосы. А шея такая мощная, что почти сливается с нижней челюстью. Его друзья, как он сказал мне, типичные качки. «Больше мне нечего про них сказать». К тому же он собирался поступать в военную академию. Если бы я закрыла глаза и представила парня, который никогда бы не стал откровенничать со мной, это был бы именно он.

Но Коул меня удивил. Он достал телефон и показал мне фотографию девушки, с которой встречался полтора года. Он с гордостью заявил, что она намного умнее него, феминистка и всегда его поддерживает. Он также признался, как сильно переживал четыре года назад, в первые недели учебы в девятом классе[3], на полной стипендии, в новом сообществе; он даже не знал, как себя вести с другими парнями, и сомневался, что найдет друзей. «С девчонками я общался совершенно спокойно, – сказал он. – Это легко. Но общаться с ребятами было сложно. Потому что мне надо было быть своим, братаном, а я не знал, что для этого нужно делать».

Каждый раз, когда Коул произносил слово «братан», он откидывался на спинку стула, старался занять в пространстве как можно больше места и говорил низким гортанным голосом, будто накурился травки. Он усмехнулся, когда я отметила это. «Да, – сказал он, – это наша фишка: казаться непринужденным, спокойным, не наглым, а всю свою агрессию выплескивать на спортивном поле. Потому что братан, – он снова откинулся назад, – прежде всего спортсмен».

Коул вскоре нашел друзей в команде, хотя вписаться в коллектив оказалось не так-то просто. Он вспомнил, как два года назад один парень из выпускного класса хвастался в раздевалке, что убедил одноклассницу Коула – десятиклассницу, еще совсем мелкую, как подчеркнул Коул, – что они пара, а потом стал встречаться с другими девочками у нее за спиной. И не стеснялся рассказывать подробности. Коул и другой десятиклассник посоветовали ему прекратить. «Я стал объяснять, почему это непристойно, – сказал Коул, – но он только посмеялся».

На следующий день второй старшеклассник стал говорить о том, чтобы «отомстить сучке», которая его бросила. Друг Коула снова высказался против, но сам Коул промолчал. «И с каждым разом, – заметил он, – чем больше я отмалчивался и чем больше мой друг возражал, тем меньше он нравился ребятам из команды. В какой-то момент его просто перестали слушать. Он делал все, чтобы прекратить эти сексистские комментарии, и потерял свой социальный статус. А я просто сидел, – Коул ударил себя в грудь, – боялся слово сказать и лишиться уважения.

Я не знаю, что делать, – признался он честно. – Когда я поступлю в военную академию и стану частью этой культуры, я не хочу выбирать между собственной честью и отношениями с сослуживцами. Но, – он посмотрел мне прямо в глаза, – что мне делать, чтобы не пришлось выбирать?»

Блиц-опрос: опишите идеального парня.

«Сдержанный. Нельзя выставлять напоказ свои эмоции. Нужно быть сильным. Эмоционально и физически. Если возникнут проблемы, если что-то пойдет не так, это мое дело. И я должен разобраться с этим сам».

– Тристан, 18 лет, Лос-Анджелес

«Нужно быть мускулистым, высоким, светлокожим, общаться с большим числом девчонок. Это само собой разумеется. А я совершенно не вписываюсь в этот образ, потому что, во-первых, я латиноамериканец. И я низкого роста. И совсем не мускулистый».

– Маркос, 16 лет, Хобокен

«Надо учиться на факультете бизнеса. Быть членом братства. После колледжа устроиться на работу в Morgan Stanley. И зарабатывать минимум $250 000 в год. Пахать по 80 часов в неделю. В общих чертах такая цель».

– Крис, 20 лет, Роли

«Нужно быть умным, но при этом “крутым” или как там это называется. При правильном сочетании этих качеств получится идеальный черный парень».

– Тай, 17 лет, Вашингтон (округ Колумбия)

«Самый важный фактор, от которого зависит все, – уверенность, настойчивость. Если я доминирую над людьми, значит, я настоящий мужчина».

– Райан, 18 лет, Сан-Франциско

«Нужно быть амбициозным. И всегда побеждать».

– Джейсон, 21 год, Сиэтл

«Главное – не париться. Смотреть на жизнь проще».

– Зак, 20 лет, Портленд

«Нужно уметь постоять за себя и не допускать ни капли неуважения».

– Джейлен, 18 лет, Балтимор

«Если хочешь, чтобы за тобой бегали девчонки, нужно быть настоящим мерзавцем. Прямо реальным подонком».

– Джеймс, 16 лет, Сан-Хосе

«Выносливость. Когда можешь сказать: “Чувак, да я трахал ее несколько часов”».

– Майкл, 18 лет, Сан-Франциско

«Спорт играет важную роль. Если ты хороший спортсмен, ты нормальный парень. И, конечно, девчонки. Чем больше, тем лучше. Никаких серьезных отношений, это признак слабости».

– Оскар, 17 лет, Бостон

«Нужно быть спортивным. Ходить на все вечеринки, но не слишком увлекаться. Переспать с большим количеством девчонок, но не с каждой встречной. Нужно точно знать, что ты делаешь. Нужно уметь общаться. Нужно быть мастером флирта».

– Коннор, 21 год, Филадельфия

«Спортивный».

«Спортивный».

«Спортивный. Точно спортивный».

Больше двух лет я беседовала с парнями – десятками ребят – из американских городов и поселков. Почти все они признавали равноправие девочек, по крайней мере в общественной сфере: считали, что их одноклассницы умные и способные, имеют полное право заниматься спортом и быть лидерами школы, заслуживают обучения в колледже и широких профессиональных возможностей. У всех были платонические подруги. И это совершенно новое явление по сравнению с тем, что происходило пятьдесят, сорок, даже двадцать лет назад. Однако когда я просила описать идеального парня, те же самые ребята, которые стали совершеннолетними в 2000-х годах, повторяли те же слова, что были в ходу в 1955 году: определение маскулинности практически не изменилось. Эмоциональная отстраненность. Брутальная внешность (с акцентом на высоком росте). Сексуальное мастерство. Спортивность. Достаток (по крайней мере, в будущем). Доминирование. Агрессия. Как и девушкам, с которыми я беседовала несколько лет назад, парням постоянно приходилось идти на компромисс, поскольку они пытались следовать современным гендерным принципам и при этом не хотели или не могли отказаться от старых представлений. Кроме того, опять же как у девушек, самые пагубные аспекты «идеального мужчины» закреплялись и прославлялись на каждом шагу: в спортивной команде, в СМИ, даже дома. Как показал международный опрос 2017 года, почти 60 % американских парней признались: их родители (обычно отцы) – основной источник рестриктивных представлений о маскулинности[4]. Робу 18 лет, он из Нью-Джерси, учится на первом курсе колледжа Северной Каролины. Отец внушал ему: «Будь мужиком», когда у сына возникали трудности в школе или в бейсболе. «Поэтому я никогда ни с кем не обсуждаю свои проблемы, – признал Роб. – Я говорю себе: “Если ты не можешь справиться с этим сам, значит, ты не мужик, ты не стараешься, ты слюнтяй и баба”». Сосед Роба по общежитию, Эли, вырос в пригороде Вашингтона (округ Колумбия) и с детства усвоил схожие принципы поведения, хоть и не в такой явной форме. «Мой отец не был сексистом, – сказал он, – он не прививал мне токсичные или гомофобные взгляды. Зато эмоциональную ущербность я изучил от и до. Отец никогда не проявлял своих чувств: он был одним из тех, кто вздохнет и уйдет, но не станет делиться тем, что у него на сердце».