Печенко Печенкович – Долг спасателя (страница 3)

Глава 3. Первый день

Девять утра. Дмитрий Андреевич стоял перед стеклянной дверью отдела, чувствуя себя как новый вирус, которого вот-вот загрузят в стерильную операционную систему. Через стекло он видел открытое пространство: ряды столов с мониторами, людей в наушниках, движущиеся по стендам цветные стикеры. Никита Витальевич говорил «народ нормальный». Это и пугало больше всего – нормальность, к которой он не знал, как присоединиться.

Он вошёл. Тихий гул голосов, доносившийся из переговорок, и стук клавиатур стали громче. Несколько взглядов скользнуло по нему – безразличных, деловых. Он замер у входа, не зная, куда идти.

– Эй, ты и есть наш новый тестер? Дмитрий?

К нему направился мужчина лет тридцати в тёмно-синей худи с капюшоном и в поношенных, но чистых джинсах. У него была густая, рыжеватая борода и открытое, добродушное лицо. Это был Илья Олегович.

– Я Илья, тимлид тестировщиков. Добро пожаловать в ад, – он ухмыльнулся, и в улыбке не было ни капли злобы, только лёгкая, привычная ирония. Пожал руку крепко, по-мужски. – Анна Петровна сказала, ты мой. Пойдём, покажу твою берлогу.

Он повёл Дмитрия мимо рядов столов.

– Вот это наш угол. Там, у окна, – Илья махнул рукой в сторону человека в очках, уткнувшегося в три монитора одновременно, – это Сергей, наш архитектор. Гений и мизантроп. Не обижайся, если он первый день тебя проигнорирует – он всех игнорирует. А вот тут, – он указал на стол с ноутбуком, заваленный фантиками и фигуркой покемона, – сидит Марк, наш вундеркинд-разработчик. Спит тут, кажется. Не мешай ему, когда он в потоке.

Марк, худощавый парень в наушниках с огромными амбушюрами, действительно выглядел так, будто его сознание витало где-то в параллельной вселенной из кода.

– А это, – Илья постучал по пустому столу рядом со своим, – твоя вотчина. Монитор, мышка, клава. Провода вот тут. Пароль тебе сбросят в корпоративный чат. Первые две недели – только читаем документацию и смотрим, как работают другие. Вопросы – ко мне. Главное правило – не стесняйся спрашивать. Лучше тупой вопрос, чем тупой баг в прод.

Дмитрий кивнул, опускаясь на стул. Стол был чистым, безличным. Как камера в отеле.

– Сейчас всех представлю на стендапе, – сказал Илья. – Расслабься, тут не экзамен.

В десять утра команда собралась у большой маркерной доски. Человек десять. Дмитрий стоял с краю, стараясь казаться меньше.

– Так, народ, – начал Илья бодро. – У нас пополнение. Это Дмитрий, новый тестировщик. Не бейте сильно, пока учится.

Несколько человек кивнули. Кто-то улыбнулся. Сергей, архитектор, лишь бросил короткий, оценивающий взгляд из-под очков и тут же вернулся к созерцанию своей диаграммы на доске. Марк снял один амбушюр, пробормотал «привет» и тут же надел его обратно.

Илья начал обход: что сделал вчера, что планирует сегодня, какие есть блокеры. Люди говорили быстро, на своем сленге: «зарефакторил модуль», «завел таск в джире», «жду апрува от ПМа». Дмитрий понимал одно слово из трёх. Он чувствовал себя глухим на собрании полиглотов.

И тут его взгляд упал на девушку, стоявшую чуть поодаль. Аглая Сергеевна. Она слушала, слегка склонив голову набок, в руках держала скетчбук и тонкий карандаш. Она была одета просто – чёрная водолазка, тёмно-синие джинсы. Волосы, цвета спелой пшеницы, были собраны в небрежный, но элегантный пучок. Она не смотрела на него. Она смотрела на говорящего, и её лицо было сосредоточено, внимательно. В её позе не было ни напряжения, ни показной расслабленности. Была собранная, спокойная готовность.

Когда дошла очередь до неё, она сказала тихо, но чётко:

– Дорабатываю мокапы для нового onboarding-потока. К концу дня отдам в разработку. Блокеров нет.

Её голос был низковатым, ровным, без металлических ноток. Он заставил Дмитрия вздрогнуть, хотя она говорила не ему. Илья кивнул, перевёл взгляд на следующего.

Собрание закончилось. Люди разошлись. Дмитрий остался стоять, не зная, что делать.

– Не потерялся? – рядом раздался голос Аглаи Сергеевны. Она подошла, не улыбаясь, но и не хмурясь. Просто смотрела прямо, её глаза были серо-зелёными, как мох на камне после дождя.

– Я… да нет, – пробормотал он.

– Если что по интерфейсам будет непонятно в требованиях – спрашивайте, – сказала она. – Лучше сразу уточнить, чем потом переделывать тесты. Меня зовут Аглая.

– Дмитрий, – сказал он. И добавил, вспомнив её отчество из презентации Ильи: – Дмитрий Андреевич.

Она едва заметно кивнула, будто отметив этот факт.

– Удачи, Дмитрий Андреевич. – И повернулась к своему столу.

Его первой мыслью было: «Она единственная представилась нормально. Не как все, скороговоркой. Она увидела, что я новичок, и подошла. Это хороший знак.»

Второй, мгновенно набегавшей волной, шла уже привычная калькуляция: «Она сказала «удачи». Это больше, чем просто «привет». Это уже что-то личное. Значит, я ей не безразличен. Значит, можно опереться.»

Он сел за свой стол, запустил компьютер. На экране загорелся логотип компании – то самое стилизованное дерево. Он открыл первую папку с документацией под названием «Onboarding_Guide_v2.3». Текст поплыл перед глазами. Он не понимал и половины терминов. В голове вместо логических цепочек возникали обрывки: голос Анны Петровны, ухмылка Сергея, сосредоточенное лицо Аглаи.

Он вздрогнул от резкого звука. Это Илья Олегович бросил на его стол маленькую шоколадку в золотой обёртке.

– Держи, традиция такая у нас, – ухмыльнулся он. – Первому дню выжившего – сладкий приз. Не отравишься.

Дмитрий взял шоколадку. Она была тёплой от руки Ильи.

– Спасибо.

– Не за что. Работаем.

Илья развернулся и ушёл к своему компьютеру, громко обсуждая что-то по телефону.

Дмитрий положил шоколадку на край стола. Он смотрел на неё, чувствуя странное, смутное беспокойство. Этот простой, бесхитростный жест доброты не вписывался в его зарождающуюся систему подсчётов. За него нельзя было расплатиться. Его можно было только принять. А принимать что-то просто так, без немедленной возможности вернуть долг, было… тревожно.

Он развернул шоколадку и отломил кусочек. Он был горьким. Как раз таким, каким и должен быть первый день на новой работе.

Глава 4. Кофе и паутина

Первая неделя пролетела в тумане документации. Дмитрий Андреевич чувствовал себя археологом, который раскапывает чужой, давно умерший язык. «Чек-лист», «тест-кейс», «баг-репорт», «дефект» – слова постепенно обретали смысл, но не становились своими. Он сидел за своим столом, впитывая информацию, и краем глаза наблюдал за жизнью отдела.

Наблюдения успокаивали его. Здесь был порядок. У каждого своя роль. Илья Олегович был солнцем этой маленькой системы – шутил, решал проблемы, его громкий смех иногда прокатывался по всему офису. Сергей был чёрной дырой, поглощавшей всё лишнее: он молчал, работал и иногда извергал короткие, убийственно точные комментарии, от которых даже Илья на секунду умолкал. Марк жил в своих наушниках и экране, иногда взрываясь: «О, я гений!» или «Да что ж это такое!», не обращаясь ни к кому конкретно.

А потом была Аглая Сергеевна.

Она двигалась по офису с тихой, грациозной уверенностью. Ни суеты, ни медлительности. Она могла полчаса сидеть, уставившись в скетчбук, рисуя одной непрерывной линией, а потом вдруг встать и чётко, без лишних слов, объяснить Марку, почему его реализация «ломает визуальную логику потока». Она не спорила. Она констатировала. И, как ни странно, Марк, этот взрывной гений, чаще всего слушался.

Дмитрий заметил её ритуал. Каждое утро, между десятью и одиннадцатью, она вставала и шла к кофемашине. Не к той, что на кухне, где варили растворимую бурду, а к маленькой, капсульной, в углу у окна. Она брала высокую керамическую чашку, ставила её, нажимала кнопку. Машина шипела, и через минуту в воздухе повисал стойкий, чуть горьковатый запах кофе с корицей.

Он запомнил это. Не специально. Просто факт отпечатался в сознании, как важная деталь карты местности.

Наступило утро вторника второй недели. Дмитрий пришёл раньше всех. Он зашёл в пустой офис, прошёл к капсульной машине и несколько минут изучал панель, разноцветные капсулы в рядах. Нашёл ту, что с коричневой полоской и значком «корица». Его рука дрогнула. Это было не просто действие. Это был жест. Жест, который должен был что-то сказать. Что именно – он и сам не мог сформулировать.

Когда Аглая Сергеевна пришла и села за свой стол, он уже стоял рядом. В руках у него была та самая керамическая чашка, полная пара.

– Доброе утро, – сказал он, и голос прозвучал хрипловато от напряжения. – Это… вам. Я заметил, вы всегда такой пьёте.

Она подняла на него глаза. Сначала на чашку, потом на его лицо. В её серо-зелёных глазах не было ни радости, ни раздражения. Было удивление. Чистое, немножко детское удивление. Она молчала так долго, что он уже начал мысленно прощаться со своей затеей, чувствуя, как по спине ползёт жар стыда.

– Спасибо, – наконец сказала она тихо. Взяла чашку. Пальцы её коснулись его пальцев на долю секунды – сухие и прохладные. – Это очень… внимательно с вашей стороны.

Он ждал продолжения. Улыбки. Возможно, вопроса: «А вы как пьёте?». Возможно, приглашения обсудить что-то за этим кофе. Но она лишь ещё раз кивнула, уже глядя на экран монитора, куда выводился её рабочий чат. Её внимание уплывало от него, как вода в песок.