Павлов Сергей – Ловушка (страница 26)

Грейс в свою очередь рассказала мне о двух месяцах, проведённых ею здесь в томительном ожидании и о том, как она впервые в жизни осознала себя заложницей, пленницей в тюрьме, которой стало для неё собственное тело, разрушаемое гадостью под названием Mv-Mod. Вирус здоровья или вечной молодости из будущего…

Так в обнимку мы с ней уснули и проспали до вечера.

После пробуждения взялись за дело немедля. Грейс как всегда неслась вперёд времени. Приняла свои пилюльки. Показала мне написанную ею собственноручно инструкцию о том, что, как, когда нажимать, за какими параметрами Сферы следить. Показала всё несколько раз. Дальше мы собрали её в вояж.

Защитный костюм. Кислородный баллон… Походный факел с зажигалкой в отсутствие химических светильников. Сапёрская лопатка… Багаж хороших мыслей о лекарстве и о каком-нибудь благоприятном местечке для выхода в будущем.

В пусковой комнате царил мрак — во время моего предыдущего вояжа перегорели все оставшиеся осветительные лампы. С фонариком в руке я усадил Грейс в Сферу. Свет в ослепительной игре метался внутри зеркальной глобулы, визуально придавая происходящему некие мистические, ритуальные нотки.

Мы с Грейс не прощались.

Убедившись в том, что дверца заблокирована, я перешёл в комнату управления и дал через компьютер команду к старту.

Глава 12

Вот так, со стороны запуск выглядел обычным делом, как будто ничего сверхъестественного не произошло. По данным системы мониторинга хронокоридор активировался. Как научила Грейс, я «отрезал» подачу реакторной энергии от накопительного резерва Сферы. Проверил, всё ли в порядке.

Вернулся в комнату запуска. Осматривая Сферу, задержал взгляд на покрывавших её шайбочках — ячейках энергорезерва. Каким-то образом именно через них в виде потоков энергии мы переносились в будущее…

Любопытство пересилило меня. Внутрь Сферы можно заглянуть — это я и сделал. Разблокировал да открыл, а дверца толкнулась! В тот же миг из темных недр Сферы на меня двинулась стена холода. Сила стихии мягко ударила в грудь и расплескалась вокруг.

Осознание пришло ко мне лишь спустя несколько мгновений.

Вода! Из Сферы хлынула вода! Тухлая, с ржавчиной.

Униформа нежно-голубого цвета на мне потемнела. Я оказался весь мокрый, только голова и осталась сухой.

Залитый пол блестел в полумраке под лучами фонарика.

Меня прошибло жаром, и голову вскружили суматошные мысли.

«Я ничего тут не сломал?! А можно ли было разблокировать Сферу, пока задействован хронокоридор?! Но вода! Откуда? Куда закинуло Грейс?! Неужели? Проклятое озеро!..»

Я заглянул в Сферу. Взор мой встретился с зеркальной полостью глобулы и водой, заполнившей чашу пола по уровню до низа дверного проёма — остальная вылилась наружу. Я всё вычерпал и спустил в канализацию. На всякий случай оставил пару бутылок этой мутно-ржавой воды. Подумалось, изучу её электронным микроскопом. Может, как-нибудь пойму, откуда эта вода — дождевая или, скажем, из озера?

В комнате управления проверил через головной компьютер Молблана данные камер наблюдения. Хотел посмотреть запись произошедшего и выяснить, сколько воды изначально было в Сфере. Понять, полная была или нет. Если Грейс переместило в крупный водоём, Сферу должна была заполнить до верха «заместительная материя» из будущего в виде воды.

В коем-то веке заместительную материю не выкинуло наружу, а компактно расположило внутри Сферы!

Камера в пусковой комнате не функционировала. Вблизи Сферы давным-давно сбоит освещение. Не любит электроника Сферу Грейс, ох как не любит! Пришлось руководствоваться своими сумбурными ощущениями от встречи с «холодной стеной», толкнувшей меня в момент распечатывания дверцы. Согласно воспоминанию, трёхметровая глобула Сферы была заполнена примерно на две трети, поэтому голову мне и не намочило. Я заключил, что если Грейс и переместило в водоём, то он не настолько глубок как озеро. Может, какое-нибудь болотце в овраге?..

Образец воды я отправил в электронный микроскоп, посредством которого Молблан исследовал шерсть вернувшихся из будущего кроликов.

Результат показал, во-первых, огромное содержание железа. Это я и сам понял: мутная вода с ржавчиной. Во-вторых, некоторое количество продуктов активности урана-235! Тревожная новость. Судя по количеству радиоактивных частиц, для того чтобы всерьёз облучиться, надо купаться в такой воде днями. 235-ый уран способен поддерживать цепную реакцию и является основой ядерного топлива. Может, этот уран даже не из будущего? Уровнем ниже до сих пор работал в автоматическом режиме реактор ди си эй. Сколько в нём тонн этого урана?.. Впрочем, если с реактором возникнут проблемы, система мониторинга это покажет здесь и сейчас. А можно ли так слепо доверять электронике? Тем более, здесь, сейчас…

Мои мысли проваливались в сумбур. Сумбур и только.

«А кому сейчас легко?» — подумал я, собираясь с силами.

Вирус или что это такое, оно всех «причёсывает» под одну гребёнку в эту самую минуту. Причёсывает, должно быть, теперь и меня. Капелька урана-235 погоды не делает ни мне, ни Грейс, надёжно защищённой непроницаемым костюмом.

Промокшую одежду, которую я изначально собирался просушить, выкинул в самый дальний край подземного комплекса ди си эй. Продезинфицировался, как мог. Бутылки с образцами воды убрал подальше и с большой-пребольшой тревогой стал дожидаться возвращения Грейс.

***

Ощущения были не из приятных…

На седьмой день после отбытия Грейс я чувствовал себя кошкой, проглотившей большой комок шерсти. Вернее кошкой, проглотившей огромный комок шерсти и не могущей его отхаркнуть! Желудок отказывался принимать пищу. Даже от глотка воды он, казалось, раздувался в размер баскетбольного мяча. Вот так кладезь здоровья людей будущего, Mv-Mod, приступил к своему чёрному делу. Перестраивал мой организм в какую-то иную форму по неведомому образу и подобию. Сначала отучал принимать пищу…

Как-то уж очень стремительно пролетел для меня инкубационный период. Вирус принялся скручивать меня в бараний рог значительно быстрее, чем это отмечала общая статистика. Однако я не мог ручаться за то, что анализатор ДНК в том лагере правильно диагностировал у меня отсутствие заражения. Ошибка? Вдруг на самом деле я был заражён какое-то время ещё до нашего первого вояжа с Грейс в будущее? Истину не узнать. Оставалось смириться с тревожными фактами и фиксировать изменения в самочувствии.

Теперь одному богу известно, какие биохимические перестроения подразумевались создателями. Может, люди будущего питались как-то иначе и проще, может, через инъекции, а может, каким-то иным хитроумным способом. Пытаясь уразуметь их замысел и воображая, чего они хотели добиться, я неизбежно извлекал из своих воспоминаний поход в крематорий, и перед глазами вставал мерзкий вид бесформенной, регенерирующей жижи, в которую превращались умершие люди и в которую превратимся мы, если не достанем лекарство.

Следовало отвлекать себя чем-то от болезненных ощущений и не привлекать при этом дурных мыслей. Я это делал, как мог. Разумеется, уделил большое внимание изучению оставленной профессором информации. Грейс вела отдельный дневник, в который заносила свою интерпретацию отцовских умствований, а иначе говоря — переводила плоды его измышлений на человеческий язык. Из множества фактов выжимала суть, принципы. Так, читая его в оригинале и заглядывая в «перевод» Грейс, вникал в тайны великого ума, непостижимого в его безумной гениальности.

Лучше всего помогал абстрагироваться от всех этих ужасов сон, но наступал он с большим трудом. День и ночь смешались — биоритмы как будто ликвидировались. Организму стало всё равно, когда спать, а когда бодрствовать. Чтобы как-то напоминать ему о биоритмах, я каждый день выходил на поверхность в одно и то же время, в девять утра, и находился на холодном осеннем солнце столько, сколько было сил. Однако спускаясь обратно в лабораторию, на ходу засыпал.

На четырнадцатый день я начал принимать препараты, которые Грейс натащила из аптек. Антидепрессанты, комплексы витаминов и минералов, разнообразные пилюли и таблетки. Без лошадиной дозы ферментов, призванных содействовать пищеварению, было бессмысленно пытаться съесть хоть что-нибудь.

Грейс была права. В сильной болезни начинаешь всецело осознавать бремя тяжкой зависимости от собственного организма. Ощущаешь себя рабом, привязанным к своему телу цепями. Не разорвать их, не выторговать для себя послаблений! Всё острее осознаёшь, что твоё Я, твоё сознание, ты сам это нечто, замкнутое в тюрьме из нейронных сетей за решетками молекул, клеток и митохондрий. Нечто, стремящееся к совершенству, но прибитое как гвоздями к несовершенной биомассе тела. Люди будущего, похоже, эти цепи пытались разорвать. Получилось ли у них — теперь никогда не узнать. Видимо получилось, но не так как им хотелось. Теперь они лишь бесформенные призраки, стёртые из бытия нами и нашей машиной времени…

На двадцатый день я, худеющий, бледный как призрак, ходил медленно, словно обессилевший старик, но находил в себе силы на то, чтобы проскакивать быстрее пули мимо отражающих поверхностей. До такой степени не хотелось встречаться взглядом с собственным отражением.