Павел Журба – Я умер и переродился шаманом-травокуром (страница 26)

Так, к полуночи я обошёл решительно каждого мало-мальски значимого сплетника, и уже весь зал прознал о моём сказочном богатстве и желании найти точно такого же миллионера. Мне верили: мои внешние данные были безупречны — пожалуй, во всей Москве не нашлось бы более богато одетого человека, чем я.

— Извините, — моей руки коснулись чьи-то холодные пальцы. — Я Алексей Разумовский... Хозяин дома.

Я повернулся к дерзкому субъекту и отвесил ему недовольный поклон.

— Очень приятно.

Мужчина замялся. По-видимому, он очень хотел что-то сказать, но боялся в этом признаться. В конце концов, Разумовский смешно промямлил:

— Вы проявили неуважение, явившись ко мне в последнюю очередь.

— Вы не правы, — добродушно запротестовал я и легкомысленно махнул ручкой. — Это вы ко мне пришли, а не я к вам.

Хозяин дома покраснел от недовольства. Его оскорблённый вид доставил меня несравненное удовольствие. Оно было соизмеримо лишь с оргазмом, и я непременно захотел его повторить:

— Но не переживайте, сударь: я, всё-таки, князь, и умею прощать ошибки обычным людям. В следующий раз просто подходите быстрее.

Разумовский с большим трудом совладал с собой и, вроде бы, успокоился. Меня это изрядно огорчило.

— Знаете, князь вы или не князь, но вы нанесли мне оскорбление. По-хорошему, я должен вызвать вас на дуэль.

— Зачем? Поражение не скрасит вашу репутацию, ровно как и мою — убийство такого прелестного человека, как вы. — я невозмутимо достал косячок и поднёс его к губам.

Алексей с трудом удержался от того, чтобы не отобрать у меня сигарету и не бросить её на пол. В самый последний момент злодей опустил руки и только бессильно прошептал:

— Выметайтесь. Иначе я позову охрану.

— Зачем? Я и так могу закурить. — с этими словами я подпалил травку и по всей округе разнёсся ужасный запах палёного молокочая. Близлежащие гости постарались быстрее покинуть зону распространения дыма и прикрыть носы платками.

— Вы меня вынудили. Лоренц!

Я ожидал увидеть громилу с кулаками-кувалдами, но неожиданно встретился взглядом со знакомым торговцем бесполезным имуществом.

— О, Гелен! Как жизнь? Уже продали то барахло?

Я старался не выдавать волнения и продолжал курить, как будто бы просто увидел в толпе своего старого знакомого. На самом же деле всё внутри меня перевернулось: если иностранец только раскрыл бы рот и сказал, что я никакой не князь и не богач, а обычный мелкопоместный дворянчик, который ещё вечером гнался за сотней рублей, то меня бы подняли на смех, и я был бы вынужден умертвить всех свидетелей моего позора.

— Ты его знаешь? — обратился к немцу Разумовский, нетерпеливо топая ногой.

— Да, это...

Я приготовил заклинание сверх уровня.

— ...Князь ибн'ах Салахэ второй, потомок очень знатного рода. Мы с ним как-то вели дела в Европе.

Я застыл, как истукан. Не зная, что предпринять, мне только и оставалось, как с непониманием открыть рот в немом вопросе.

— Догадываюсь, какие именно дела вы проделывали с моим прислужником. — прошептал Разумовский, впадая в тихую ярость. — Но, должен сказать, Герган, вы ему ни капли не поможете, и он вызвал вас зря. — на этом хозяин дома обиженно удалился, оставив меня стоять посреди залы в гордом одиночестве. Гелен последовал примеру Алексея и испарился, словно по волшебству.

«Откуда этот торговец знает мой род?..» — по спине пробежал холодок. «Это невозможно. Наши миры никогда не соприкасались, а история моего рода слишком самобытна, чтобы иметь точно такое же сочетание, как у местной княжеской династии. Неужели... Гелен как-то замешан в истории с травокуром!»

Я огляделся по сторонам и вознамерился найти иностранного негодяя, как вдруг меня остановил маленький бородач в смешном костюме с рюшами.

— Здравствуйте, сударь. Меня зовут Сарио Ватичелли. — малыш раскланялся. — Я имею честь представлять банк Ватичелли в Российский Империи. Мой старший брат, Антонио Ватичелли, наверняка вам известен: он содержит банк в Петербурге...

Я поумерил свой гнев и поздоровался с моим новым другом и братом, уважаемым банкиром и, что важно — богачом.

— Здравствуйте, дорогой Сарио. Чем могу быть полезен? — я старался смотреть собеседнику в глаза, но выходило из рук вон плохо: он был маленьким и не располагал к задушевной беседе, к тому же, после только произошедшего откровения Гелена, мои взгляд ещё метался в бесплодных поисках.

— Дорогой Герган, от гостей я узнал, что вы хотите вложить свои средства в недвижимость и построить в Москве дом?

— Нет-нет, не дом — дворец.

— Ах, конечно, простите мне мою ошибку, — любезный хлопнул себя по лбу. — Да-да, дворец. Надеюсь, я не покажусь вам слишком наглым, если поинтересуюсь, какую именно сумму вы намерены потратить?

— Неприличную. — ответил я собеседнику. — Крайне неприличную.

Бородач радостно закивал, будто бы ему доставляло удовольствие осознание того, что я собираюсь потратить в такой клоаке гору золота.

— Я не побоюсь заметить, что в таких делах всегда нужен банк: помимо того, что он обеспечит безопасность вложенным средствам, банк, что немаловажно — может дать собственных оценщиков недвижимости и предоставить выгодные сделки.

— Кажется, вы правы, сударь Ватичелли. Какой бы банк вы посоветовали? — я улыбнулся.

— Кхм, думаю, вы поймёте меня, если я назову собственный. Не поймите меня неправильно: я уважаю коллег и знаю их многочисленные достоинства не меньше, чем свои, но именно поэтому, к сожалению, я осведомлён и об их минусах: другие банки не дадут вам той гарантии, какую дам вам я и мой банк.

— Могу ли я спросить, какие именитые богачи являются вашими клиентами? Есть ли среди них те, кто вкладывал в ваш банк, скажем, сто тысяч рублей?

— Конечно же есть, сударь!

В то время, пока мы с банкиром мило болтали, Фикус спрятался за колонну и достал блокнот и карандаш. Обжора готовился записывать.

— Не могли бы вы назвать мне имена? Всё-таки, в таком деле важны вещественные доказательства...

— Знаете, это противоречит нашим правилам. — ответил карлик, должно быть, чтобы показать мне, что никто не узнает о моём вложении в его банк. Но посредственная хитрость гнома только мешала моим планам.

— Я никому не скажу. Миллионеры умеют хранить тайны, иначе бы они не были миллионерами.

Бородач растаял и выдал мне десяток знатных имён. Я пообещал ему наведаться в его банк на неделе, а сам вышел из дома и наконец снял с себя пиджак.

На выходе меня уже встретил Фикус.

— Ну что, записал?

— Да. Теперь осталось лишь найти нужного клиента.

— Возьмём Разумовского, — приказал я, недолго думая. — Мне очень понравился этот чудик. Представляешь, он с серьёзной миной утверждал, что я в сговоре с его дружком, Лоренцом. Или же Гелен — его прислуга, а не друг... Я так и не понял, какие у них за отношения. Возможно, они мужеложцы...

Мы подошли к карете, и демон кинулся любезно открывать мне дверь. Одного он не предугадал — того, что из неё вылетит какая-то негодяйка с длинными ногтями и врежет по мне огненным шаром.

Я отлетел на десяток метров и упал посреди дороги. Ноги мои были сломаны, а лицо — обожжено до безобразия. От взрыва пара соседних экипажей поднялась на воздух и разлетелась на куски по всему двору.

Послышался демонический писк. Вскоре Фикус повалился рядом со мной, изогнутый, как змея. Он настолько обгорел, что стал похож на уголёк.

«Досадно. Кто-то умудрился развеять мою защиту, пока я говорил с местными. И кому так понадобилось поболтать со мной?»

Я поднял разбитую голову. Среди пыли и дыма показалась Маргарита Авдеева. Как только мои фанаты, выбежавшие из дома, увидели её грозный вид, они поспешили возвратиться обратно и доложить всё хозяину. Тот, очевидно, предпочёл ничего не делать, потому как ни охрана, ни он сам так и не вышли, чтобы помочь мне справиться с разозлённой фурией.

— Думал, я тебя не найду, Юра? — как и пару недель назад, колдунья присела на корточки и достала нож. — Я не боюсь ни тебя, ни твоих демонов.

Фикус вскрикнул. Дама подошла к нему и пнула его по поджаренным рёбрам.

— Да, я знаю, что этот шут — тот самый демон из постоялого двора. Только теперь он и мухи не обидит: его поразил голод и человеческое обличье.

Фикус попытался свистнуть, чтобы позвать на пмощь. Графиня врезала ему каблуком по лицу и выбила пару зубов.

— Можешь не звать длани Господней, они не придут.

Из темноты показалась служанка. Она держала в руках клетку, в которой находились две ладошки. Мне стало их жалко, поэтому я направил на графиню заклинание с самонаводкой...

Дама отпрыгнула, и на то место, где она только что находилась, свалился чёрный осколок. За ним сразу же полетел второй, и это вынудило киллера поставить над головой щит. В это же время со спины в нападавшую полетел третий кусок камня. Это обстоятельство вынудило её прибегнуть к решительным мерам — колдунья окружила себя куполом и направила на нас с Фикусом огненный дождь.

Я сотворил щит Раффарчика Тезерауса для меня и Фикуса и тот принялся поглощать чужеродное заклинание и шириться в размерах. Множество маленьких огоньков, похожих на дракончиков, заполонили стоянку и подожгли некоторые из карет. Гости повыходили из дома и стали смотреть за представлением с рассерженным видом: прямо сейчас их собственность превращалась в прах. Многие угрожали вызовом жандармов. Возможно, за ними уже послали.