Павел Журба – Немного безумия (страница 34)

— Нет. — сказал я, постаравшись вложить в одно единственное слово всю серьёзность. Не знаю, удалось ли мне скрыть стыд.

— Слабак. — выпалил противник, случайно плюнув мне в лицо. Эта неприятная капля его даже порадовала — он ждал новой драки. К его разочарованию, я уже потратил свой неприкосновенный запас злости на сломленных людей.

— Вы правы. Я слабак. — от неожиданности Крамер знатно стушевался и даже отпустил мою измятую куртку.

Вот смех — моему недавнему сопернику стало совестно, хотя вина за драку лежит на мне.

— Извините… не стоило мне так говорить… ох! — Чейз с смущеньем запахнул халат и, встав с пола, сразу же прикрыл дверь. — Безумие, какое безумие… я дерусь со своим детективом.

— У вас есть на то причины. — как ни в чём не бывало, я поднялся с коврика, поправил куртку и, отряхнувшись, зашёл в гостиную к старому цветку. Он всё так же не вырос. — Есть закурить?

— Конечно. — по неизвестным причинам меня тянет к сигарете только в доме Крамеров. Наверное, в этих стенах особая табачная аура.

Чейз притащил дешёвые, дурно пахнущие сигареты. Я с удовольствием сделал затяжку и выпустил проедающий лёгкие дым. Как приятно медленно убивать себя противными сигаретами и чувствовать их горечь на губах! В мерзком курении бумажных папирос безусловно есть романтика. В конце концов, сама романтика и состоит из медленной смерти. Она для него горит, а он для неё умирает. Что может быть поэтичнее смерти и духовного разложения, тлена и праха, сдобренного неудавшимися мечтами?

Два холостяка вмиг заполнили пространство белым маревом.

— Когда у меня родилась Дженни, я бросил курить. Когда она ушла из дома, я снова начал. Настоящее кольцевая композиция. — мужчина усмехнулся.

— Да, похоже на то. — я немного посмеялся. Иногда надо криво улыбнуться, а то и жить не хочется. Что это, спрашивается, за жизнь — без самообмана и лицемерной улыбки.

После хорошего удара Чейза голова жутко болела. Действие цистгана быстро ослабевало. Мне хотелось ещё, но я старался сдерживать желание достать обезболивающее и вместо этого болтал чуть ли ни о погоде, оттягивая самый важный момент беседы:

— У вас хороший удар с левой, должно быть, она у вас рабочая.

— Верно. Ваша правая тоже ничего, на нашем заводе вы бы могли посоревноваться даже с бригадиром. — Чейз умеет давать комплименты.

— Что, этот бригадир так силён?

— Бычара. Руки побольше ваших…

— Не верю! Таких людей просто не существует, выдумки.

— Хе-хе… — на последнем издыхании засмеялся мистер Крамер, cкорее всего, из жалости. — Хе-хе. — и повторил, закрепив своё унылое положение сухофрукта в забродившем компоте.

Когда сигарета подошла к краю, я не знал, куда деть остатки. Чейз помог мне в определении и скинул всё в цветок.

— Всё равно он не растёт. — я ощерился и скинул пепел в то же место.

Время поболтать о важном.

— Чейз… я догадался, кто выкрал вашу дочь и других детей сталелитейной улицы. И даже понял причины этого преступления. Они поначалу покажутся вам очень странными, но…

— Рассказывайте уже! — у Чейза наконец загорелись глаза. До того в них не было и искорки.

— Стоит начать с того, что в этом замешан Дейв. — пареньку нет и двадцати, а он уже попадёт в ад. Весь город туда попадёт, так что он оказался самым умным.

— Я так и знал! — Чейз негодующе стукнул по столу и пепел в цветке немного поднялся. — Этот ублюдок только и хочет, что побольше денег. Что, он продал Дженни на запад и теперь в бегах?

— К счастью или к сожалению, нет. Его нанял один моряк, его зовут Антуан Гаус.

— Ни о чем не говорит, кроме как о подтверждении моей теории. Моряк и запад — вполне вяжется…

— Это и не должно вам ни о чем говорить. Антуан Гаус — обычный боцман на корабле, торгующим ликёром. Важно другое: его брат, Седерик, правая рука главы лечебницы.

Брови Чейза поползли на лоб.

— Мою дочь выкрали по приказу главврача какой-то психушки?

— Или Седерик занимался этим сам… но я решил, что он не очень-то умён для такого. Если медбрат и занимался похищениями, то передо мной очень ловко играл средней руки дурака и никогда не показывал своего настоящего интеллекта. Так что… Да, вашу дочь с огромной вероятностью похитили по приказу главврача.

— И зачем этим тварям нужна моя дочь? Мало идиотов в городе, надо набирать среди нормальных людей?

— Как бы вам объяснить… она же родилась в ныне сгоревшем роддоме, верно?

— Да. И что из этого?

— Всё дело в том, что главврач раньше там работал. Он мог видеть кое-что странное при рождении ребёнка, может, совершенно случайный всплеск… магии.

— Чего? — Крамер был готов покрутить пальцем у виска и самовольно сдать меня Седерику Гаусу для лечения. — Вы тронулись умом, какая ещё магия? Её не существует, осталась в сказках трёхсотлетней давности. Чушь! Кто вам это наплёл?

— Какая разница, верите вы в это или нет? Важно то, что главврач верит… Я читал его биографию, он работал в этой больнице около своего дяди, тоже главврача, и, между прочим, на солидный должности главы одного из родильных отделений. Он вёл операции.

— И при чём тут ваша несуществующая магия?

— Роддом стоит прямо над пересечением… — как бы сказать попроще и не при этом выглядеть дураком? — Роддом стоит прямо над подземным храмом, что…

— Храмом? — Чейз окончательно одурел от такой странной информации. — В каком смысле… в подземке есть храм?

— И ещё какой! Огромный, взгляд теряется в сводах… но сейчас не об этом. Тот, кто рождён над храмом, — оставлю потоки при себе, — Обладает способностью к магии. Не знаю, какой именно, но обладает. Все, кто родились в сожжённом роддоме — маги, Чейз.

— Что, и моя дочь… тоже?

— Да, и ваша дочь тоже. Не знаю, может главврач хочет добиться тех же знаний, что получил и я, затем и собирает одарённых магией детей.

— И если мы скажем ему это всё, то…

— Нет, Чейз, он никогда не выпустит тех, кто может сказать о его преступлениях. — мужчина мгновенно осел в размерах. — Но мы добьёмся справедливости и отправим этого негодяя на плаху, а вашу дочку освободим, как и многих других детей. Только вот, я не совсем уверен, что всех детей выкрала больница…

— Почему это?

— До этого времени лечебница работала тихо и брала по чуть-чуть. А тут резкая пропажа, очень уж заметная… Но сейчас это не так важно. — главное — взять след. — Чейз, мне нужна ваша помощь, чтобы мы могли прижать Седерика и главврача к стенке.

— Говорите. Я помогу вам во всём. Если надо кого-то убить — убью. — Крамер был настроен крайне решительно. Я даже испугался его секундного приступа кровожадности.

— Вы знаете парня по кличке Прут?

— Главная причина сплетен и стыда в нашем районе, его ненавидят абсолютно все. Беспредельщик и тунеядец, позор достойного отца.

— Мне нужно встретится с его семьей.

— Вы ничего им не сделаете?

— С чего вы взяли, что я им угрожаю?

— У вас такой злобный вид, когда вы упоминаете Прута…

— Просто этот моральный урод мне не нравиться. — что-то я переборщил с показом моего безразличия к семье Прута. — В общем, вы отведёте меня к дому этого недоразумения, а сами выйдите на сталелитейную улицу вместе с листком и ручкой.

— И что я буду писать?

— Вы опросите всех ваших соседей. Если поинтересуются, то скажите, что для частного детектива. Моё имя не говорите под страхом смерти. Скажите им лучше вот что: «мне нужны имена тех, кто пропал, чтобы детектив мог раскрыть дело. Всех, даже не ваших детей. Просто тех, кто пропал на вашей памяти. Всех, кого вспомните».

— И зачем нам эти имена?

— Я постараюсь попасть в городскую больницу. — прошлый раз меня оттуда выкинули. — И сверится с делами тех, кого загребли в психушку, у них общие архивы. Если совпадения будут слишком очевидны, то я наведаюсь в лечебницу с полицией.

Мистер Крамер засиял, как начищенный керамический унитаз. Похоже, осознание того, что каких-то негодяев могут прижать к стенке, очень сильно помогает в выделении гормонов радости.

— Всё же вы не слабак, Джеймс. — люди любят разубеждаться, если ты делаешь им хорошее, как и наоборот: разубеждаться, если делаешь им плохое. Когда плохое и хорошее слишком часто меняется, человека начинают называть обаятельным.

— Не знаю, Чейз. Иногда мне кажется, что я просто получаю от жизни кулаком по морде и не отвечаю ей. Ну да это так, ненужная лирика.

часть 2

Мы стояли у дома проклятого насильника. Номера этого здания говорить нет смысла, он совершенно бесполезный и ни о чём не скажет.

— Чейз! — дверь отворилась. — Привет… а это кто ещё? — Крамера поприветствовал худой мужичок среднего роста. Он кивнул в мою сторону и стал в защитную позу, сложив руки домиком. Обычный работяга.