Павел Журба – Немного безумия (страница 3)

— Мистер Гаус, а как вы думаете, у вашего прямого начальника есть мотив освобождать узницу?

— Тогда его секретарь не писал бы вам, разве не так? — спросил удивлённый моим вопросом Седрик, похоже, думая, что я подзабыл картину следствия.

— Так-то оно, конечно, и так, но вот предположим — дама соблазнила его старческие вихры и он не сдержался, сорвал спелое яблочко заросшей и потной чертовки, а затем покаялся и решил избавиться от неё, пусть и с подрывом репутации. И вот он освобождает её, она убегает и доживает свой век на холоде, а я нужен для отвода глаз.

— Но вы ведь можете её найти?

— А может главврач не верит в мои способности, поэтому и нанял меня? Я ведь не самый известный детектив.

— Даже я слышал о вас, говорят у вас одна из лучших репутаций в городе, хоть иногда вы и перегибаете палку… — «Как сейчас» — забыл добавить смущённый моими откровенными теориями мистер Гаус. Иногда меня сильно заносит и я не могу остановить длинный язык.

— Ту вы правы, моя теория лишь игра слов… но ведь кто-то выпустил женщину. Почему бы и не вы?

— Мотива нет. — как и Грегори, ответил мне медбрат классической фразой из книг.

— Мотива нет, но ведь он не всегда обязателен. Может вы маньяк и попросту дурите меня? — согласен, вести допрос с гигантским дуболомом таким образом — это слегка неправильно, но так уж я привык вести дела, заставляя людей попотеть. Вот и Седрик переживал под нажимом моей бюрократической машины по производству обвинений.

— Но я не маньяк… — как-то уж совсем нелепо ответил мистер Гаус, поникнув могучими плечами.

— Вы правы… а жаль. — на этом я посчитал допрос оконченным, осмотр завершённым, а дело — начавшим какое-никакое движение.

По просьбе главврача я сходил в его богато-отделанный кабинет захватить карту местности. Она мне понадобится, если я хочу сегодня найти сбежавшую.

Всё же картографы бессовестные прелюбодеи, что кормятся страданиями бедных людей. Порой мою голову посещала искромётная мысль, что я спутал карту и теперь брожу по мокрым от волн камням наугад.

Местность вокруг острова была немаленькая, хотя на первый взгляд казалось, будто здание псих-больницы занимает почти всю его площадь. Наверное, с берега сложно рассмотреть что-то кроме огромного бастиона над которым по вечерам загораются лампы. А за самим зданием было, на что посмотреть: тонкая полоса леса в тумане, десяток диких пляжей с галькой и семейства чаек, не боящихся людей, а считающих, что это человек должен бояться их гордую породу с сильным клювом.

Когда я плыл на остров, то подумывал о быстрой сдачи позиций и отъезде домой, но никто из тройки не признался в содеянном и я уж начал грешить на главврача, любезно предложившего мне сосательную конфетку.

Но делать нечего, хлеб надо зарабатывать, ведь квартира сама себя не оплатит, а я ещё и задолжал по кредиту за дом. Так что путешествуем по небу, ищем следы на воде и оправдываем жирный аванс. Глупо, очень глупо жить в комнате с мелкой пропахшей маслом кухней, когда у тебя вполне милый домик с обоями в цветочек и большой кроватью для супругов, ох и глупо… продать дом я не решался, а жить в нём не мог.

Во время очередного спуска на пляж мне несказанно повезло — я поскользнулся на мокрых камнях и полетел вниз, порезав об особо острый край пирса ногу и от этого немного расстроившись… и поругавшись.

— Твою мать, с-сука… — боль после пореза не очень-то растёт, но вот расползшееся кровавое пятно и риск заражения нервирует и давит на воображение. Только разгонишься и уже представляешь себя в гробу и кричащих людей: «Он ведь так молод, ему всего тридцать шесть лет!»

Порез был последней каплей… хотя нет, последними каплями была одна большая волна, вдарившая по камням и оросившая моё искривлённое от ненависти к острову лицо.

Яростными шагами я полез на верх и с третьего раза, ободрав колени, таки добрался на вершину, но злобные боги решили надо мной подшутить и подсунули под взгляд маленькую пещерку на всё том же поганом пляже.

— Если там не будет этой дуры — ухожу в запой. — к моей досаде я накаркал неприятности и при первом заходе в тёмную дыру земли смог приметить грязный обрывок штанины.

Оглянувшись по сторонам и не приметив беглянки, я нагнулся за кусом ткани и тогда из темноты на меня прыгнул вихрь волос. Я только и успел, что пискнуть, прежде чем повалиться в грязь носом и расставить ноги. Не знаю, чего хотел злобный безумец, потому как момент удара камнем по затылку он пропустил и перешёл к царапанию шеи, что помогло мне быстро очухаться, опереться на руки и встать одним резким движением, скинув с себя балласт в сорок кило.

Рыжая копна волос свалилась на землю и тогда я бессовестно пнул слабое тельце сапогом, отбросив его к краю пещеры на свет. Женщина для голодающей довольно быстро встала и крайне разумно для безумца принялась бежать, и только её изрезанные пятки сверкали на камнях.

— А ну стой! — Джеймса Брауна не любят слушать и поэтому у него такие накачанные ноги.

Не имея привычки бросать дело на половине, я рванул вперёд и довольно успешно нагонял беглянку, благо мои ноги были длиннее, а сапоги давали неоспоримое преимущество. Место, где она тратила секунд десять на подъём, я проходил за пару биений сердца.

На очередном спуске с камней дама сильно поспешила и покатилась кубарем, отбив спину и, я не шучу, вместо дальнейшего побега начала плакать. Не так, как плачут леди — пара легких слезинок на щеках, нет, навзрыд, пуская сопли и дрожа всем телом как хорёк.

— И вовсе не обязательно так плакать, я не кусаюсь. — такие шутливые фразы успокаивают людей, но, судя по всему, дразнят безумцев: девушка резко встала и вновь бы кинулась бежать, если бы не мои сильные руки, поймавшие этого воробья в полёте. — Нет уж, мисс, вы пойдёте со мной и это не подлежит обсуждению.

— Нет, я не могу! Умоляю, отпустите меня! — не поддаваясь на слезливые просьбы красивых барышень, я поднял мой груз на плечи и понёс, не взирая на кулаки и дёргающиеся в судорогах ноги. Нести такой легкий распределённый вес на плечах — сказка, а не труд, я бы носил такие грузы, пока не упал без сил. — Вы не понимаете, детектив, мне нельзя возвращаться! — одновременно с этим моё ухо пытались поймать и выкрутить.

— Значит, вы внимательная барышня, раз распознали в моём лице детектива. Молодец. — стараясь говорить спокойно, я ещё больше злил рыжую стерву и в один раз она так изловчилась, что отбила мне затылок и сумела благополучно свалиться на камни.

— Я… я Анна Фанкоц… — женщина подняла лицо и я перестал называть её женщиной. Не смотря на вонь, редкие усы и грязную волосню передо мной сидела девушка, иначе и не назовёшь. Я бы не дал даме и двадцати пяти. — …и я в большой опасности. — глаза ненормальной забегали, как у мыши в углу. — Вы должны помочь мне.

— Да, я помогу вам вернуться в комнату, не бойтесь…

— Меня убьют!

— Да, да, и расчленят, а зубы будут продавать по серебрушке, как амулет от призраков. — я засмеялся и вновь попытался ухватить спорщицу, но она не давалась ни в какую, и лишь чудом я не разозлился. Когда я злюсь, люди неизбежно получают по щекам. — Я ведь вас донесу, рано или поздно. Могу прямо сейчас достать нож, подрезать вам ноги и за них потащить вас, как мешочек, — беглянка округлила глаза и опасливо посмотрела на мои огромные лапы, — а могу понести на себе и вы не получите ни царапины. Выбирайте.

— Пожалуйста, я всё сделаю… — девушка бросилась на колени и ухватила меня за ногу. — Всё что угодно, только скажите, прошу…

— Ладно, прямо таки всё-всё? — рыжий ангел смущённо кивнул и залился румянцем на щеках.

— Открой рот. — с запозданием юная дворянка открыла варежку. — Закрой глаза… — девушка закрыла зенки и пустила тоненькую слезу.

— Хорошо, а теперь… — вместо снятия штанов я подхватил бойца за свободу на руки и с новыми усилиями потащил супротив воли. Она то надеялась явно на другой исход…

Не могу я с силой бить женщин и от того мучаюсь, получая по спине и затылку. Можно посчитать меня слабаком, мне всё равно, главное до самой больницы на даме не появилось и лишнего синяка, хотя своими визгами и всхлипами она действовала на мои слабые нервы.

— Вы любите часы?! — у самого входа с ором и криками спросила молодая торговка, подающая надежды. — Выпустите меня и я отдам вам часы моего родного отца, золотые!

— Не сочтите за насмешку, но я помню из мед-карты, что ваш папенька живой и часы отдаст не так охотно. — уже представляю, как захожу в дорогущий дом с огромным камином, беру какого-то франта за шкирку и требую за спасение его давно лишившейся разума дочки золотые часы, на которые могу шиковать месяц.

— Папа давно умер, меня колит наркотиками отчим! — мне показалось или воздух вокруг задрожал? — Скоро он убьёт меня, потому что я не сдаюсь и отказываюсь переписывать…

— Вра-ньё. — верить безумцам, шаманам, священникам и политикам это тоже самое, как верить в то, что земля плоская и стоит на огромной черепахе с сигаретой в зубах.

На главном дворе меня встречали с радостью: главврач жал руки, медбратья в количестве девяти штук, как будто беглянка занималась убийствами на заказ, хлопали меня по плечу, а Луиза даже дала пирожков во время перевязывания ноги в каморке охраны.

— Ох, Луиза, а ведь согласитесь — пирогами надо делится. — Луиза вроде как и согласия не давала, но глазами прямо таки намекала и вожделела, как и большинство женщин.